В глубине души Шарль считал, что новый Крестовый поход – это верх глупости и не принесет стране ничего, кроме разорения.

Однажды его призвал к себе Ришелье, и во время их беседы присутствовал отец Жозеф.

– Отец Жозеф хочет, чтобы Франция возглавила новый Крестовый поход против турок, – заметил тогда с улыбкой кардинал. – Что вы думаете об этом, де Синь?

К счастью, к тому времени Шарль уже хорошо знал правила игры.

– Мои предки были крестоносцами, ваше преосвященство, – с низким поклоном в сторону монаха ответил он. – Мы верим, что наш род идет от Роланда, боевого спутника Карла Великого, который погиб, сражаясь с испанскими мусульманами.

Умный ответ. Складывалось впечатление, будто он сказал все, в то время как он не сказал, по сути, ничего. Монаха его слова, по-видимому, удовлетворили, а Ришелье улыбнулся.

Первое правило выживания: никогда, никогда не говори никому, что ты на самом деле думаешь.

Поэтому тем вечером Шарль почтительно склонился перед монахом. Вблизи его нездоровый вид еще более бросался в глаза. Наверное, долго он не протянет. И это, скорее всего, будет только к лучшему.

Шарль вошел в ту дверь, откуда появился отец Жозеф, и оказался в кабинете кардинала.

– Присядьте, мой дорогой де Синь, – негромко проговорил Ришелье, писавший письмо. – Я скоро закончу.

Шарль сидел тихо. Кабинет был высоким и просторным, но без лишней роскоши. Вдоль стен выстроились полки с книгами в кожаных переплетах – Ришелье увлекался собиранием книг. Этот кабинет мог бы располагаться в Ватикане, а не во дворце придворного. Покровитель новой Французской академии, ценитель искусств, тонкий дипломат… Ришелье по рождению был французом, но по сути – итальянским князем Церкви.

Со своего стула Шарль наблюдал за великим государственным деятелем. Высокий, элегантный, с красивым, тонко очерченным лицом, с аккуратной небольшой бородкой и задумчивым взглядом. Как это часто случалось и в прошлом, размышлял де Синь, Господь послал Франции в час нужды именно такого человека, какой требовался.

Когда в 1610 году обаятельного старого пройдоху Генриха IV убил фанатик, его наследником стал маленький мальчик и регентшей при юном Людовике XIII была назначена вдова Генриха, Мария Медичи. Не верится, думал Шарль, чтобы кто-нибудь из прославленного рода Медичи оказался глупцом, но королева-мать умом точно не отличалась и правила из рук вон плохо. С точки зрения Шарля де Синя, за все время своего регентства она сумела сделать для Франции только три хорошие вещи: покровительствовала замечательному художнику Рубенсу, построила для себя прелестный дворец, который назвали Люксембургским, в километре к югу от реки и к западу от университета, и, наконец, это она сделала кардинала Ришелье министром.

Людовику XIII не сразу удалось забрать власть из рук матери. Но хотя он весьма успешно боролся с заговорщиками, повседневное руководство страной казалось ему скучным, и он все больше и больше административных обязанностей передавал Ришелье. И это было лучшее, что он мог сделать. Почти двадцать лет их дуэт прекрасно правил Францией.

Кардинал закончил писать и внимательно перечитал письмо перед тем, как запечатать. У него был утомленный вид.

С восхищением глядя на Ришелье, де Синь думал: что произойдет, когда кардинал покинет политическую сцену? Он, правда, не так стар, ему немногим больше пятидесяти, но здоровьем не крепок. Недавно кардинал произнес слова, которые доказывали, что он и сам размышляет о конце своего земного пути:

– Вы знаете, де Синь, в своем завещании я отписал этот дворец королю. Мне это кажется самым разумным. – Потом он вздохнул. – Мы достигли многого, но пока у нас так и не было времени вплотную заняться финансами. Это большая задача на будущее.

Но кто же сможет занять это место? Реального кандидата еще не было, но в последнее время кардинал обратил внимание на молодого итальянца с талантом дипломата. Его настоящее имя было Мазарини, но он стал называть себя Мазарен, чтобы во Франции сойти за француза. Он не был знатного рода, и ходили слухи о том, что в его жилах текла и еврейская кровь. Но Ришелье отметил ум молодого итальянца и предрек ему карьеру на стезе государственного управления.

Шарль замечал, что Мазарини, в свою очередь, брал пример с кардинала и подстригал бороду и волосы точно таким же образом. Но характер у него был совсем другой: он любил азартные игры и сумел войти в доверие как к Людовику XIII, так и к его жене.

Станет ли Мазарини новым правителем? Шарль де Синь не знал, но всем своим сердцем желал Ришелье долгих лет жизни.

Ришелье тем временем сложил письмо, капнул на бумагу горячего воска и приложил к нему печатку.

– Мой друг, – сказал он мягко, – я хочу, чтобы вы сходили в Лувр. Вы должны попросить от моего имени, чтобы вас провели к королеве. Пожалуйста, передайте это письмо ей в руки – и никак иначе. Когда это будет сделано, ответа ждать не надо. Сразу возвращайтесь и дайте мне знать, пожалуйста, что эта небольшая миссия выполнена в точности. – Он улыбнулся. – Я доверяю это поручение вам лично, потому что в письме поднимаются крайне щепетильные вопросы.

Покинув дворец, Шарль плотнее закутался в плащ. Холодный дождь сопровождался резкими порывами ветра. Ужасная погода. Он пересек площадь перед кардинальским дворцом. Впереди возвышалась темная величественная громада северного крыла Лувра. Сквозь капли дождя тускло мерцали фонари у боковой двери.

Де Синь уведомил привратника о цели своего прихода. Стражники дворца знали его. Молодой офицер повел его через полутемные залы и галереи к апартаментам королевы. Молча шагая за ним, Шарль имел время поразмышлять.