– Буду очень рада, месье.

Луиза говорила от всего сердца, и он это видел.

Они вышли из ресторана, и она продела руку ему под локоть. До его жилища возле Люксембургского сада идти было недалеко. Зайдя в дом, они на маленьком лифте поднялись на третий этаж и вошли в квартиру. Там, казалось, было пусто.

– Из постоянной прислуги у меня всего два человека, – объяснил он. – На сегодня они уже закончили и поднялись к себе в мансарду. Так что вся квартира в нашем распоряжении. Не хотите ли выпить? Я буду виски.

– Мне то же самое, спасибо.

Квартира произвела на нее впечатление. Луиза никогда не видела столько картин в одном доме. Там были Мане, Моне, Ван Гог…

– Включайте столько света, сколько пожелаете, – сказал он, вручая ей массивный бокал с виски. – Я отлучусь на минутку.

Она пригубила виски и продолжила осматриваться. Гостиная была просторной. В одном углу расположился рояль; на его крышке стояло несколько фотографий. Луиза подошла, чтобы рассмотреть их, и включила настольную лампу. Снимки были обычные, семейные, а не из тех, которые выставляют напоказ, чтобы удивить или поразить гостей. На некоторых встречалась одна и та же женщина – высокая и элегантная. Одна фотография запечатлела свадьбу. Луиза нашла среди свадебных гостей своего нового знакомого. На снимке он был еще молод, но узнаваем. Потом ее взгляд остановился на невесте и женихе.

И она застыла.

Женихом был Джеймс Фокс. Лондонский юрист. Никаких сомнений в том, что это именно он, ни малейших. Луиза не могла отвести глаз от фотографии.

Позади нее раздались шаги. Хозяин квартиры вернулся в гостиную и встал рядом с Луизой.

– Это вы? – Луиза изо всех сил старалась не выдать своего волнения. – На свадьбе ваших родственников?

– Да. Невеста – моя сестра. А это ее жених. Англичанин, но с гугенотскими корнями. Их французская фамилия была Ренары, а на новой родине они стали называть себя Фоксами.

– Интересно. Свадьба кажется французской.

– Так и есть. Она состоялась в Фонтенбло. К сожалению, муж сестры скончался. Очень приятный был человек. Испанский грипп, знаете ли, сразу после войны. – Он указал на элегантную даму на другом снимке. – Моя тетя Элоиза. Раньше это была ее квартира. Удивительная была женщина.

– Это видно даже по фотографии, – сказала Луиза, изображая заинтересованность.

Ее мозг стремительно работал. Фокс. Его парижское отделение. Удочерение. Бланшар. Она снова вернулась к свадебному снимку.

– Значит, вот это – ваши родители?

– Да. Рядом с отцом – мой брат. Он был хорошим сыном и в то время являлся надеждой семьи. А я был художником.

– Вам здесь двадцать с небольшим.

– Да.

– Очень красивый молодой человек. – Она подбирала слова тщательно. – Кажется, это была образцовая буржуазная свадьба. Надеюсь, вас мои слова не задели.

– Нет, что вы. – Он хохотнул. – Они точно описывают семейство Бланшар.

– Вы не возражаете, если я ненадолго покину вас?

– Это справа. – Он открыл дверь в коридор.

Минуту или две она приводила мысли и чувства в порядок. Джеймс Фокс был женат на девушке из семейства Бланшар. Невероятно, чтобы это было простым совпадением. Выходит, это те самые Бланшары, которые знали, кто был ее отцом. Логично предположить, что он – один из них. И если фамилия ее отца действительно Бланшар, то самый вероятный кандидат находится в нескольких метрах от нее.

Внезапно Луизе захотелось разрыдаться. Итак, у нее получилось: она почти нашла своего отца. Если отец – этот человек, то он уже все про нее знает. И даже если ее отец не он, то бывший художник все ему расскажет. Что она шлюха, а ее сутенер – торговец кокаином. Вот чем она стала. И на какой прием в новой семье она может рассчитывать?

Луиза сидела неподвижно, стараясь сдержать слезы. И с кристальной ясностью увидела ситуацию, в которой оказалась. Если что-то немедленно не предпринять, то она переспит с мужчиной, который, скорее всего, приходится ей отцом.

Надо было уходить отсюда. Быстро.

Для Клэр это была первая размолвка с матерью. Но разлад был беззвучным, невысказанным, не признанным ни одной из них. Поскольку подобное невозможно.

В первые мгновения, пока она шла через газон прочь от Фрэнка и матери, ее била дрожь от потрясения. Но когда она оказалась на улице, постепенно верх стало брать другое чувство.

Гнев. Злость. Как смеет мать красть ее молодого человека? Нет, она не позволит ей. Она молода. Она красива. Она покажет матери. И заберет Фрэнка Хэдли себе.

Но каким бы мощным ни было это чувство, долго оно не просуществовало. К тому моменту, когда Клэр миновала приходскую церковь, его сменила безнадежность.

Фрэнк Хэдли не принадлежит ей. Он ничем не показал, что хоть капельку в ней заинтересован. Было похоже, что он хочет ее мать, и все шло к тому, что он ее получит.

Клэр нечего было сказать матери. Поэтому она ничего и не сказала.