— А ты, Женечка, и есть самая настоящая героиня, — сказала Руфа Гашева. — Для меня это ясно, как день.

— Глупости, — Женя пожала плечами. — Я самый обыкновенный штурман. Летаю, рассчитываю курс, бросаю бомбы на цель. По-моему, герой это тот, кто в самый напряженный, решающий момент проявляет необычайное мужество, совершает подвиг, вырывает из груди пылающее сердце, как Данко, и освещает дорогу к победе своим товарищам.

— А Покрышкин и Кожедуб? — возразила Руфа. — Они же не вырывают свое сердце. Тоже могут сказать: мы самые обыкновенные летчики, летаем, сбиваем фашистские самолеты.

Я не выдержала и тоже вступила в спор:

— Покрышкин и Кожедуб — выдающиеся летчики-истребители. Разве они не освещают путь к победе своими подвигами? Не рискуют своей жизнью в каждом полете?

— Мы тоже рискуем, — сказала Руфа.

— Да, конечно. На фронте каждый солдат рискует своей жизнью. Но герои-летчики не просто рискуют, они наносят врагу огромный урон. Десятки бомбардировщиков, истребителей — это не шутка. А сколько они уничтожили самолетов в групповых боях — мы даже не знаем. По-моему, героизм — это какое-то сверхусилие. Лейтенант Горовец — единственный в мире летчик, сбивший в одном бою девять вражеских самолетов: если не ошибаюсь, восемь бомбардировщиков и один истребитель. Вот это настоящий героизм. Или Мересьев. Восемнадцать суток, тяжело раненый, пробирался к своим из немецкого тыла. Ему ампутировали обе ступни, а он вернулся в строй и под Курском сбил три самолета противника…

— У героизма могут быть разные формы, — вступила в спор Нина Ульяненко, наша северяночка, спокойная, рассудительная удмуртская девушка. — И стремиться к смертельному риску совсем не обязательно, исключительные обстоятельства тоже в общем-то явление сравнительно редкое.

Нина подлила масла в огонь. Она в самом деле не похожа на некоторых наших решительных, отчаянно храбрых девушек, семь раз отмерит, один раз отрежет, но если уж возьмется за что-нибудь, сделает все безупречно. Была хорошим штурманом, сказала: буду летчицей. И стала. Два ордена на груди, десять благодарностей от командования.

Пошумели, поговорили, основательно запутали вопрос, который поначалу всем казался простым и ясным. Попросили высказаться Лейлу.

— Каждый мечтает совершить подвиг, стать героем, — сказала она. — Это естественно. Но к подвигу надо готовиться. На одном желании далеко не уедешь. Висит, например, яблоко на яблоне, хочется достать, но рост маловат, подпрыгнешь и схватишь рукой воздух. Надо очень любить дело, которым занимаешься, и совершенствовать свое боевое мастерство — изо дня в день, из ночи в ночь. Да и чтобы дело было не мелкое, а значительное. Случайных подвигов не бывает.

Мы не заметили, когда в общежитие вошла Евдокия Яковлевна Рачкевич, наша «мама».

— Интересный у вас разговор получился, — сказала она.

Мы повернулись к ней, она стояла у двери, прислонившись к стене, улыбалась.

— Много правильных, горячих слов здесь было сказано, — Рачкевич подошла поближе, села на край койки рядом с Лейлой. — Хочу только добавить несколько слов. Подумайте, девушки, вот над чем. Героизм у нас носит массовый характер. Это главное. Массовый героизм на фронте и в тылу. Он подготовлен всем укладом нашей жизни, всей системой воспитания. И в тылу у немцев, на нашей оккупированной территории, героически сражаются партизаны, подпольщики. Данные о важнейших объектах в тылу врага, о движении воинских эшелонов в наши руки не с неба падают.

Отгремела Курская битва. Она длилась в общей сложности около пятидесяти дней. Потери врага — более пятисот тысяч человек. Наши воины уничтожали в среднем по десять тысяч гитлеровцев в день. Враг потерял полторы тысячи танков, три тысячи семьсот самолетов. Мы тоже понесли большие потери, но победа за нами, Германии нанесен страшный удар. Первый наш победный салют — это салют массовому героизму советского народа.

Вы честно исполняете свой воинский долг, у каждое из вас на груди ордена и медали, вас осеняет гвардейское знамя, и я считаю: правы ваши родители, ваши земляки — вы настоящие героини! Я уверена, что пройденный вами ратный путь — это подготовка к новым славным подвигам…

Катя Рябова в дискуссии не участвовала, но слушала очень внимательно. «Этот разговор, — подумала я, — отличная разрядка, у всех посветлело в душе. Нет у нас героев-одиночек, «мама» права. Каждый воин связан незримыми нитями со своими боевыми друзьями, с командирами, разведчиками, с тысячами людей в тылу, которые вложили в его руки золотое оружие, одели, обули и накормили всю многомиллионную армию. Цель у всех одна. А славой сочтемся…»

Утром Лейла снова побывала у Бершанской и, разыскав меня в саду, не скрывая радости, сообщила:

— Григорий Сивков тоже получит путевку в санаторий. Они будут отдыхать вместе.

Признаюсь, я в то время смотрела на себя и всех своих однополчанок только как на воюющих людей, И в глубине души считала, что сердечным делам на фронте не должно быть места. Добровольно явились сюда, значит, все силы надо отдавать главному делу, кате можно больше летать, громить врага. Стараться ни о чем другом не думать, не забивать голову. Конечно, я была неправа. Лейла оказалась умнее и дальновиднее меня.