Нам не пришлось искать Франдру и Яндру. Они ждали на берегу. Я остановилась в нескольких шагах, не зная, с чего начать и что сказать, но Яндру заговорил первым, как только мы показались из зарослей.

— Мы знаем про дичь, волчица, — произнес он. — И ворон рассказал нам про вашу подругу.

Тлитоо балансировал на маленьком камушке посредине реки, внимательно глядя на воду. На большом камне рядом с ним сидел старый ворон. Я была рада, что мне не пришлось вслух говорить о смерти Иллин: я все еще в нее не верила.

— Что вы скажете Совету? — спросила я.

Помимо горя, я чувствовала и крошечное облегчение. Теперь Совету придется что-то сделать с Милсиндрой. Она поставила под угрозу само Равновесие.

Франдра стряхнула воду с косматой шкуры. Они, должно быть, переплыли с берега, принадлежащего Скалистым, незадолго до нашего прихода.

— Совет не станет наказывать Милсиндру за то, что она убила волка, который пытался покинуть Долину, нарушив тем самым запрет, — сказала она. — А что касается дичи, то сейчас Совет предпочитает ничего не делать. Когда настанет время, мы попробуем заставить их передумать… — Она слегка склонила голову. — Мне жаль, что вы потеряли сородича.

Жалости в ее голосе я не слышала. Судя по всему, для Франдры гибель Иллин была лишь частью борьбы верховных за власть.

— Почему Совет бездействует?

— Не твоя забота! — рыкнула Франдра. — Возвращайся к людям, а уж мы разберемся с Советом.

Не отдавая себе отчета в том, что делаю, я бросилась на верховную волчицу, врезавшись в твердую мускулистую грудь, упала наземь и прыгнула снова, позабыв все, чему научилась у Торелла. Франдра щелкнула зубами, схватила меня за загривок, тряхнула и бросила наземь. Когда я с трудом поднялась на ноги, Аззуен уже стоял между мной и верховными, а в воздухе реял Тлитоо. Он не тронул верховных, но завис над ними на мгновение, выставив когти. Старый ворон закричал, и Тлитоо уселся рядом с Аззуеном и начал искать несуществующих жучков в прибрежной глине.

— Я прощаю тебя, волчица, — сказала Франдра бесстрастным от гнева голосом. — Понимаю, что ты скорбишь. Но не испытывай мое терпение.

Я дрожала. От страха. От ярости и скорби. Я злилась на собственную неспособность отомстить верховным за смерть Иллин или хотя бы заставить их признать свою ошибку. Я была невероятно благодарна Аззуену, когда он заговорил.

— Почему вы не заставите Совет сделать что-нибудь? — спросил он спокойно и сдержанно. — Если дичь уйдет, волки в Долине будут страдать от голода. Совет должен о нас заботиться.

Если бы я не наблюдала за верховной волчицей так близко, то даже не заметила бы, как дрогнули плечи Франдры. Но она немедленно выпрямилась.

— У Милсиндры все больше сторонников. Мы попытаемся убедить Совет, но не исключено, что они не послушают…

— Пелл сказал, что дичь гнали десять волков, — произнес Аззуен через плечо. — Помнишь, Каала? Половина Совета.

— Ровно половина, — подтвердил Яндру, подходя и становясь рядом со своей спутницей. Он не спросил, откуда мы знаем, видимо, решил, что вороны рассказали. — Каждый волк, не лишенный разума, понимает, что Милсиндра не права, выгоняя дичь. Но когда волки хотят во что-то поверить, никакая правда им не помешает. Сторонники Милсиндры считают, что Древние назначили их управлять волчьим родом и присматривать за людьми. Она твердит, что если они желают благосклонности Древних, то должны доказать, что ты и твои люди — угроза для волчьего рода.

Аззуен заговорил в наступившей тишине, и в его голосе явственно звучало негодование:

— Сначала Совет сказал, что если мы проживем год с людьми без ссор, это будет значить, что Древние одобряют союз людей и волков. А теперь верховные говорят, что Милсиндра имеет полное право нам мешать, потому что такова воля Древних?

Яндру несколько раз моргнул, осмысливая слова Аззуена. Я догадывалась, каково ему.

— Да, — медленно произнес он. — Я не подумал. Но похоже, так и есть.

— Значит, вы просто сдаетесь? — спросила я, наконец собравшись с силами. Я не понимала, отчего Яндру и Франдра так слабы. В моей голове звучали слова Торелла. Он говорил о борьбе, о риске. А Франдра и Яндру сидели на берегу, как будто бой уже закончился. Я невольно взглянула на них с презрением.

— Вы сдаетесь…

— Почему вы не боретесь? — спросил Аззуен. — Мы можем позвать на помощь другие стаи.

Он умолчал про Торелла.

— Мы не сдаемся! — От рыка Яндру земля затряслась под ногами. — Мы боролись дольше, чем вы, ходячие неприятности, живете на свете. И другие стаи ничем вам не помогут.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

Яндру энергично потряс головой.

— Дура! Почему, как ты думаешь, убили вашу волчицу?

— Чтобы загнать нас в ловушку.

— Они выгнали дичь и запретили волкам следовать за ней, — добавил Аззуен. Тлитоо негромко каркнул, все еще притворяясь, будто занят поисками пищи. Старый ворон присоединился к нему.

— Не только поэтому, — сказал Яндру. — Ты, говорят, умный! — рыкнул он, обращаясь к Аззуену. — Вот и подумай! Что еще это значит?