— Потому что после общего сбора они не проспали и двух часов! — Веррна сердито уставилась на меня, как будто вина была полностью моя. — Дай им отдохнуть, иначе я с тобой расправлюсь!

Она подобрала мясо, которое принесли Аззуен и Марра, каким-то чудом уместив все куски в своих мощных челюстях, и зашагала через рощу.

Марра преградила ей путь.

— Пирра и Соннен согласились союзничать с Быстрой Рекой? — спросила она. — Что-то случилось. Я знаю.

Она понюхала землю под ногами, как будто надеясь уловить произошедшие в стае изменения. Мы с Аззуеном удивленно воззрились на Марру. Волк, еще не достигший одного года, не бросает вызов высокопоставленному члену стаи. Веррна даже не отклонилась с пути. Она просто отпихнула ее, но, вместо того чтобы уйти, положила мясо наземь и гневно взглянула на Марру.

— Не мое дело говорить за вожаков! — прорычала она. — И не твое дело — требовать у меня ответа!

Покрытая шрамами морда Веррны напряглась. Она неловко переступила с ноги на ногу. Веррна всегда говорила напрямик и не любила секретничать.

— Ступайте искать то, что прячут верховные, а потом возвращайтесь к туше и принесите остальной грезлин, — велела она.

Она подобрала мясо и ушла с прогалины. Минн бросился за ней, расшвыривая лапами землю. Марра и Аззуен зашагали через рощицу, я последовала за ними, но остановилась, когда появился Тлитоо. Он завис над Рууко и приземлился на спину спящему волку.

— Ты идешь? — спросил Аззуен, увидев, что я медлю.

— Нужно поискать тайник верховных, пока люди не заметили, что нас нет, — добавила Марра.

— Я вас догоню, — сказала я. — Подождите под холмом.

Марра хотела возразить, но я сердито посмотрела на нее. Ворча, они с Аззуеном убежали.

— Шевелись, волк, — сказал Тлитоо, как только они отошли подальше.

Он отказывался прилетать в Болотную Яму, утверждая, что здесь воняет. Но теперь ворон сидел на спине Рууко и выжидающе смотрел на меня.

— Я думала, ты не прилетишь, — сказала я, отмахиваясь от мух, которые пытались облепить морду. — Почему ты не на дереве, с Хлелой?

В моем голосе зазвучал яд.

Тлитоо метнулся ко мне. Я отшатнулась, но он всего лишь приземлился у ног и посмотрел снизу вверх.

— Я попросил Хлелу последить за людьми, Лунная Волчица, — сказал он, и при звуках этого имени я смутилась. — Возможно, другого шанса не будет.

— Нам некогда, — возразила я.

— Придется урвать время! — каркнул Тлитоо. — Нужно еще кое-что узнать. А я должен учиться. Мать-волчица сказала, это важно.

Так он называл Лидду.

Тлитоо снова вспрыгнул на спину Рууко. Поддавшись искушению, я шагнула к нему. Меня мучила совесть, оттого что я подсмотрела воспоминания Аззуена, но я была зачарована. Я думала: «Если я узнаю мысли Рууко, то, возможно, сумею убедить стаю, а заодно Соннена и Пирру присоединиться к нам. И поучиться действительно не помешало бы. Может быть, мы снова увидим Лидду».

— Тогда быстрее, — сказала я.

Тлитоо одобрительно каркнул и спрыгнул наземь. Осторожно, чтобы не разбудить вожака, я улеглась бок о бок с Рууко, а Тлитоо осторожно втиснулся между нами.

Я полагала, что готова к холоду, падению и отсутствию звуков, но все-таки переход меня ошеломил. Сердце бешено забилось, потребовалось усилие воли, чтобы не отстраниться. Я заставила себя терпеть. Тьма превратилась в яркий полуденный свет, отсутствие запахов сменилось ароматом холодной осенней травы. Рууко не думал о Пирре и Соннене, о союзе с людьми, об обещании, связавшем волков Широкой Долины. Ему снилась молодая волчица, чья белая шерсть сияла, как снег на солнце. Рууко томился по тому, чего никогда не мог обрести.

«Вставай, Воришка», — сказал Хиилн. Он прыгнул на Рууко, пробудив от полуденного сна.

Рууко терпеть не мог это прозвище, которое получил от брата в те дни, когда был щенком и боялся охотиться. Он встал и потянулся, раздраженно глядя на Хиилна, который перерос его почти на полголовы. Сам Рууко достиг изрядных размеров, но теперь, когда им уже почти исполнилось два года, он понимал, что никогда не вырастет таким же большим.

Хиилн, заметив раздражение Рууко, но неверно истолковав причину, ткнул брата в ребра.