Я же говорила, не следует ходить по Москве в позднее время! Это очень опасно!

Олег не ответил. Он не отрывал от неё глаз, и она смутилась от его слишком пристального взгляда.

Я принесу кофе, - сказала она.

Услышав их голоса, из кухни вышел Николай Петрович в фартуке.

Не дело, молодой человек, - сказал он, качая головой.
– Совсем не дело. С каждым разом ты возвращаешься всё позже, и вид у тебя после этих ночных походов такой, будто на тебе черти ездили.

Завтра пойду за билетом, - сказал Олег.
– Насмотрелся я на эту Москву. Хватит. Уезжаю.

В комнате снова появилась Лена.

Ты хочешь уехать?
– спросила она дрогнувшим голосом, подавая чашечку кофе.

Николай Петрович тоже смягчился.

Правда, а то пожил бы у нас ещё.

Олег отрицательно покачал головой.

После столкновения с Кисой он понял, что убийцы Андрея он не найдёт. У него не было оснований не верить бандиту. Скорее всего, Киса действительно не знает, кто убийца. Это знает Сопила, но он исчез. Даже Киса, с его возможностями, не в силах его найти, а уж он, Олег, не найдёт и подавно. Идти к сожительнице Сопилы нет смысла. Надо уезжать. Он и так слишком задержался в этой квартире, стесняя её обитателей.

Он залпом осушил чашку.

Я тоже скоро уеду, - сказала Лена.
– К маме в Ростов. Я ведь в Москве на птичьих правах, у меня ни прописки, ни регистрации.

Олег посмотрел на неё.

А как же ребёнок?

Она пожала плечами.

Не знаю. Пока не решила...
– Она взяла из рук Беляева чашку и ушла на кухню.

Олег и Николай Петрович проводили её глазами.

Наверно, аборт сделает, - сказал сапожник.
– Совсем молодая девчонка, на что ей ребёнок? Без него она быстрей замуж выскочит.

Олег угрюмо промолчал.

Николай Петрович тоже ушёл на кухню и взялся там за работу.

Беляев, назло своим ранам, спустился на улицу за бутылкой. Потом они с хозяином квартиры сидели на кухне, выпивали. Олег рассказывал о Чечне, об Андрее. И думал о Лене, о том, что она сделает аборт и, конечно же, выйдет замуж. Ещё бы ей не выйти! Такую любой парень возьмёт. От этих мыслей ему было муторно и тоскливо. Он глушил тоску водкой.

На другой день Олег взял билет до Екатеринбурга. Его поезд отходил через три дня. Целых три дня торчать в Москве! Но в глубине души Олег был рад этому. Всё это время он будет видеть Лену, принимать из её рук чашечку кофе.

Эти дни Беляев почти не вставал с дивана. Смотрел телевизор, читал газеты, которые приносил Николай Петрович. Со стены на него смотрел Андрей, каким он был ещё до армии. Встречаясь с ним взглядом, Олег задумывался. Взгляд его становился жёстким. Он уже жалел, что не убил Кису. Ведь, если рассудить, обменку всё равно грабанули бы. Не те, так другие. Расправившись с Кисой, он тем самым как бы отомстил и за смерть друга.

Время в ожидании отъезда тянулось медленно. Раза два или три Беляев выходил пройтись по городу. В Москву он приезжал однажды школьником и воспоминания от той поездки остались в памяти. Теперь это был совсем другой город. Шумный, спешащий куда-то, торгующий. Отовсюду прёт в глаза реклама. Полно машин. И торговля. Торгуют всюду и чем только можно. Но всё дорого. Олегу оставалось лишь смотреть на пестрые завозные товары на столах и в витринах и идти дальше. Он провожал глазами дорогущие иномарки. В них ездят только бандиты, думал он. Нормальные люди их купить не могут. "Все эти машины - краденые, куплены на ворованные деньги", - вспоминал он слова Николая Петровича, и был с ним полностью согласен.

Нынешняя Москва Олегу не нравилась. Это был город, в котором правили бал торгаши и преступники.

Ему вспоминались родные места, другой город, далёкий, совсем не похожий на Москву. В нём лучше, хотя он и небольшой, неброский, серый по сравнению со столицей. Но там живут правильной налаженной жизнью, уклад которой не меняется десятилетиями. Все знают, что будет завтра. Работают, дружат, ходят в кино. В последних классах уроки труда у Олега проходили на заводе. Ему нравилось работать за станком, тем более у него был хороший учитель - старый токарь Семён Михайлович, проработавший здесь сорок лет. Олег уже знал, что после армии он устроится в цех к дяде Семёну.

Накануне отъезда из Москвы Олегу пришло письмо от матери. Он прочитал его и настроение упало ещё больше. Мать писала, что завод закрыли, а рабочих уволили.

"Сказали, что продукция не имеет спроса, поэтому закрыли, - прочёл он.
– А другой работы в городе нет. Народ слоняется без дела или уезжает. Многие твои друзья уехали. Завод сейчас - одни стены и крыша. Внутри пусто. Он теперь частная собственность, у него хозяин появился. Но его никто в глаза не видел. Говорят, он управляет из Москвы. Управление состоит в том, что он первым делом все станки продал на металлолом. Цеха стоят пустые, стёкла выбиты, грязь кругом, свалка. Да тут ещё с Семёном Михайловичем беда. Как завод закрыли, он каждое утро продолжал ходить туда к семи часам, сидел у ворот, или внутрь заходил, сидел в своём старом цеху по нескольку часов. Даже когда вывезли станки и стало пусто, всё равно приходил. А в июне, второго числа, сторож обходил цеха, и видит - он в петле висит, а рядом табуретка опрокинутая. Записку оставил: в моей смерти прошу никого не винить..."

Вечером Олег напился.

Ну и как тебе самому нравится быть в таком виде?
– с горечью спрашивала Лена.
– Это никуда не годится.

В последний раз, - оправдывался Беляев.
– Просто человек хороший умер. Довели его до смерти нынешние хозяева...

На другой день утром Николай Петрович, как всегда, принёс газеты. Времени до отхода поезда было ещё много, и Олег, чтоб скоротать время, устроился с ними на диване. Чтение начал с "Хроники происшествий" в "Московском комсомольце".