Олег? Смотри-ка, а я тебя и не узнал!
– Он добродушно рассмеялся.
– Значит, долго жить будешь.

Привет, Паша, - Беляев подсел к стойке.
– Я в Москве ненадолго. Можно считать, проездом. Решил заглянуть к тебе, посмотреть, как устроился.

Нормально устроился. Мне тут пока нравится. Хочешь выпить? Я угощаю.

Давай.

Сделаю тебе двойной бурбон.

Это что такое?

Самый клёвый штатовский напиток. Чейза читал?

Нет.

Ну и зря. Там у него все сыщики пьют исключительно двойной бурбон.

Однако шутливое настроение сразу слетело с Пашки, когда он узнал о смерти Андрея. Он сразу посерьёзнел, взглянул на Олега сосредоточенно.

Я слышал об ограблении обменки на Профсоюзной, - сказал он.
– Об этом по ящику показывали и в газетах писали. Но мне почему-то даже в голову не пришло, что это та самая контора, где работал Андрей.

Олег отпил из бокала, оглядел полутёмный зал, наполнявшийся посетителями.

А я думал, ты больше знаешь, чем написано в газетах, - сказал он.

Пашка тяжело вздохнул.

Откуда? Да и не стоит соваться в такие дела. Меньше знаешь - лучше спишь.

Их найдут?

Шансов немного. Раскрываемость вообще сейчас низкая.

Он сделал знак парню, одетому как он, встать на его место за стойкой. Они с Олегом уединились с бокалами за столиком в углу. Выпили за помин Андреевой души. Вспомнили службу, боевых товарищей.

Беляев косился на публику. Кое-кто был уже сильно пьян. В некоторых он без труда определил наркоманов. Трое бритоголовых молодчиков, сидевших возле грохочущих динамиков аудиоаппаратуры, вели себя особенно вызывающе.

Мытищинская братва гуляет, - перехватив его взгляд, сказал Пашка.
– Весь район схвачен ими. Ну, не этими тремя конкретно, а ихней группировкой. Бар каждую неделю им отстёгивает.

Много?

Пашка невесело усмехнулся.

Всё-то тебе скажи... Какая разница?.. Приходится платить. Тут все им платят. Ларёчники, проститутки, магазины... Их территория.

А то я смотрю, эта троица чувствует себя здесь как дома.

Получили с нас деньги, ещё и жрут на халяву.

А обменные пункты платят? Ведь обменка, где убили Андрея, тоже, выходит, на их территории.

На их, - кивнул Пашка.
– Но насчёт того, платит ли обменный пункт, - не знаю. Наверное, платит. Уж очень крутой народ в этой банде. С ними лучше не связываться.

Но если это их территория, - задумчиво продолжал Олег, - то они должны знать, кто участвовал в налёте? Может, это были их люди?

Вряд ли. Скорее всего, какие-нибудь залётные. Мытищинцы ведь здесь занимаются в основном только рэкетом.

А если обменный пункт, скажем, отказался платить? Могли они наехать на него?

Так круто?
– Пашка в сомнении покачал головой.
– Замочили сразу троих... Нет, им на их территории такого не нужно... Лишний шум.

Они умолкли, наблюдая за бритоголовой троицей, которая затеяла перебранку с парнями с соседнего столика. Один из мытищинцев встал, угрожающе размахивая бутылкой. Поднялись со своих мест и его приятели. Завизжали девицы. Крики потонули в стальном, бьющем по барабанным перепонкам грохоте музыки.

Танцующая толпа смешалась, все взгляды устремились на бритоголовых. К ним подошли охранники, но и с ними те заговорили на повышенных тонах. Не унимались и парни с соседнего столика. Мытищинцы матерились и размахивали руками. Секьюрити подталкивали их к выходу. Те огрызались, однако отходили к дверям. За мытищинцами двинулось несколько человек из тех, с кем они сцепились.

Чувствую, на улице будет драка, - меланхолично заметил Пашка.

Такое у вас часто бывает?
– спросил Олег.

Случается, - уклончиво ответил приятель.

Олег закурил. Мытищинцев вывели из помещения, и всё в зале вошло в прежнюю колею. Танцы продолжались.

Ну, мне надо работать, - сказал Пашка, вставая.
– А ты, если хочешь, посиди ещё. Выпивка за мой счёт.

Он вернулся за стойку.

Беляев некоторое время сидел в одиночестве, курил, смотрел на танцующих. К нему подсели две подвыпившие девицы. Одна нахально взяла его под руку. Олег отстранился, раздавил сигарету в пепельнице, встал и направился к выходу.

Был уже поздний вечер. Под тёмно-лиловым небом горели уличные огни, сверкал неон, отражаясь в листве деревьев и глянцевых боках припаркованных у тротуара машин. Невдалеке, в тени небольшого сквера, мелькали тёмные силуэты. Драка была в разгаре. Охранники стояли у дверей бара, скрестив на груди руки, и с явным удовольствием наблюдали за потасовкой. Олег тоже остановился посмотреть.

Губы его кривились в усмешке. И это называется "бандиты"! Даже драться толком не могут. Дерущиеся носились среди деревьев, сталкивались, слышались звуки ударов, короткие выкрики и ругань. Кто-то уже лежал на газоне. Один из бритоголовых отбивался сразу от троих, держа в руке "розочку" от расколотой бутылки. Временами из полутьмы сквера на освещённый тротуар выбегали окровавленные парни. Наскоро утёршись, они снова возвращались в сквер.