Коридор был весьма скудно освещен. Возле стен переплетались зыбкие тени. Потолок был полностью погружен во тьму. Лишь через каждые метров двадцать попадались освещенные участки. Сколько я не вглядывался, никаких светильников так и не заметил. В определенных местах, потолок светился, испуская бледно-желтый, словно у слабенькой лампочки, свет. Казалось, что это сияние с минуты на минуту исчезнет. Пока же, свет потоком лился вниз, освещая относительно небольшие участки коридора. Между пятачками света притаилась тьма…

Стоять на месте — не выход — это я прекрасно понимал. Вероятность того, что вновь откроется дверь, которая выведет меня обратно в метро, была крайне мала. Нужно идти вперед, постараться догнать женщину, из-за которой я очутился в этом странном месте. Объяснить ей ситуацию, в которую угодил из-за своей глупости и любопытства, и попросить вывести меня отсюда. Даже если не успею ее нагнать, где-то впереди должен быть выход!

Только вот не хотелось идти вперед — боязно стало. Я чувствовал, что с этим коридором что-то не так. Страх исходил от стен, и маленькими порциями, проникал в меня.

Кое-как смог взять себя в руки и заставил сделать первый, робкий шажок. Ничего не произошло: не открылась под ногами ловушка, из стен не выскочили огромные шипы, и поток не стал опускаться вниз…

И чего, спрашивается, я боялся?

Сделал еще один шаг. Снова ничего не произошло. Я так этому обрадовался, что укорил шаги, стремясь как можно скорее добраться до первого освещенного участка пути.

Ничего ужасного, со мной так и не произошло. Коридор хоть и был странным, никаких опасных сюрпризов в себе не таил. По крайней мере, пока.

Внезапно я осознал, что не слышу своих шагов, да и вообще никаких звуков. Даже шарканья подошв, и то не было — специально проверил. Звуки исчезали, словно впитывались в воздух…

Лишь оказавшись внутри освещенного участка, я немного успокоился. Даже сам не заметил, что шел по коридору, как по минному полю — напрягшись и постоянно ожидая подвоха.

Свет стекал по моему телу, и от него распространялось тепло. В буквальном смысле слова. Температура здесь была на несколько градусов выше, чем в пройденном мной участке коридора. Не просто свет лился с потолка, но и тепло исходило, словно от миниатюрного солнышка.

Позволив себе несколько секунд отдохнуть, я пошел дальше.

За участком света был, куда больший по размеру, участок темноты. Я робко шагнул в темноту. Снова ничего не произошло — из темноты не вылезло щупальце, которое утянуло бы меня за собой, не выскочил оборотень или вампир, жаждущий испить моей кровушки.

Я шел вперед, к яркому светлому пятну — стремился к нему, как безмозглая бабочка к огню. Несколько десятков шагов отделяли меня от него, но мне это небольшое расстояние, казалось огромным и непреодолимым — словно растянулось на несколько километров.

Коридор был по-прежнему ровным и некуда не сворачивал. Достаточно было идти строго прямо, чтобы не сбиться с пути. Вместе с тем, спустя несколько шагов, я не выдержал и оперся правой рукой о стену. Во мне поселился иррациональный страх, что могу заблудиться в окружавшей меня тьме — нашел надежную опору.

Стена оказалась странной, под стать всему коридору, да и всей ситуации в целом, в которую меня угораздило влипнуть. Вроде покрыта обычной краской, из самых дешевых. Такой вполне могли покрасить какой-нибудь подъезд в "хрущовке". Стоило лишь коснуться поверхности, как малейшее сходство испарилось. Стены в подъездах всегда шероховатые, как наждачная бумага, в потеках, и проводить по ним рукой совсем неприятно. Здесь же стена была идеально гладкой, словно поверхность зеркала. К тому же, она оказалось теплой, и немного упругой. От этого, сразу же создалось впечатление, что стена покрыта человеческой кожей. Едва я только это осознал, как сразу же, преисполненный брезгливости, отдернул руку. Тщательно вытер ладонь о джинсы, пытаясь удалить даже тень воспоминания о том, что касался стены.

Наконец мне удалось взять себя в руки, и я пошел вперед.

Оазисы света и тьмы поочередно сменяли друг друга. Я старался ни о чем не думать. Ни о том, где я, не о том, кто построил этот коридор, и, наконец, гнал метлой прочь мысли о том, что ждет меня в будущем. Я сосредоточился на движении. Посмотреть вперед и мужественно сделать шаг, а за ним еще один, и еще. Ровно тридцать шагов, и снова оказываешься в круге света. Немного постоять, греясь, и готовясь шагнуть в темноту, словно прыгнуть в прорубь. У меня создавалось впечатление, что когда я иду во тьме, она медленно и незаметно выпивает из меня жизненные силы. Поэтому я старался подольше находиться, под светом невидимых светильников. Я пытался впитать в себе свет и тепло, сполна пополнив их запасы, чтобы тьме не удалось полностью осушить меня.

Так я шагал в течение двадцати пяти минут (специально засекал по мобильному), или двух с половиной тысяч шагов. Я зашел в очередной круг света и застыл на месте, пораженный до глубины души.

Впереди не было света.

Лишь тьма.

Несколько минут, до рези в глазах, я вглядывался в клубящуюся передо мной темноту, мечтая разглядеть в ней хоть что-то. Хоть маленький лучик света, небольшой проблеск, яркую искорку — все тщетно. Только лишь тьма, которая уже не казалась самой обычной. Она слегка пульсировала, передвигалась, словно жила своей собственной жизнью.