— Может быть потому, что я говорю правду?

— Эр Серхио, что ты здесь делаешь? — прервал нас Жан.

— Ну как что, увидел, как почтенные люди заходят в неприметный док. Вот и решил зайти поздороваться, да и случайно услышал ваш разговор. Изначально собирался уйти — как-то это, согласитесь, не красиво подслушивать — но очень уж интересные вещи вы обсуждали. Признаться услышанному вовсе не рад.

— А эти ребята теперь всегда вас сопровождают? — усмехнувшись, поинтересовался Алан. — Тросточку, там, подержать, или помочь сигарку раскурить?

— Раскусил ты меня. Эти ребята, охотники, между прочим, залегли тут уже пару часов назад, сразу после того, как мне стало известно о месте проведения встречи.

— Жан! — вскрикнул эр Ардсаш. — Почему?! Мы же уже все обсудили!

Его напарник опустил голову.

— Я посчитал, что это будет чересчур. Так поступать — не выход.

— Ты просто слабак! Мямля! Предатель! — эр Ардсаш кричал. Его лицо побагровело от гнева. — Мы все теперь умрем, и ответственность за это будет лежать на тебе, и только на тебе!

— Вот поэтому я и обратился к Серхио. Ждал от вас именно такой реакции, — сказал Жан, не поднимая глаз от пола. — Я не готов в этом участвовать. Мы, в конце концов, можем перебраться на Станцию. И все могут. А те, кто не захотят, ну это будет их собственный выбор, их ответственность.

— Думаешь, тебя это оправдывает? Снял груз с собственной совести? А вот и нет!

— Венсан, дружище, не кипятись. Жан до конца придерживался своих идеалов и поступил так, как считал правильным. Разве можно его за это винить?

Значет Ардсаша, на самом деле, зовут Венсан. Красивое имя. В сотни раз лучше придуманного им, из соображений конспирации.

— Надо признать, определенное рациональное зерно в вами задуманном есть. Это действительно могло бы сработать. Только нельзя лишать людей права выбора, нельзя навязывать им то, что тебе кажется верным. Просто нельзя. В этом я полностью солидарен с Жаном. Именно поэтому я не позволю вам претворить задуманное в жизнь.

— Интересно как? — поинтересовался Алан.

— Если ты не заметил, то у моих друзей, охотников, с собой арбалеты. И поверь, они умеют ими пользоваться!

— Вы не хуже меня знаете, что не сможете нас убить. У вас на это духу не хватит!

— Зачем же нам вас убивать? — улыбнулся эр Серхио. — Есть у меня одно интересное одурманивающее средство, притупляющее чувствительность. Наркотик. Убить вас сознательно они все еще не смогут, но вот выстрелить в ногу им теперь вполне по плечу. Но это крайняя мера. Отдайте нам сферу, и, никто не пострадает. В противном случае, стрела в ноге, а сферу мы забираем сами. Вас, конечно же, подлатаем и обеспечим должный уход, а сферу за это время спрячем в надежном месте. Поэтому, еще раз предлагаю, отдайте мне сферу, и все будут счастливы!

У меня внутри все похолодело. Не хотелось мне получать стрелу, пускай ее потом и извлекут, а рану залечат. Но ведь и сферы-то у меня нет! Хотя, зная товарища, можно было утверждать, что сдаваться без боя совершенно не в его стиле. Поэтому, мне могло обломиться и просто так, за компанию, чтобы под ногами не мешался.

"Ал, что будем делать?"

"Драться!"

"Сдурел?"

"Вовсе нет! Я получил разрешение на использование сферы. Я даже уже не в шаге, а во вздохе, от спасения своих родителей. Я не отступлю, даже если мне придется убить этого старого дурака!"

"Алан, нельзя так!"

"Заткнись".

Алан не собирался продолжать разговор ни со мной, не с эром Серхио. Он уже все для себя решил, и разговоры считал самой обычной тратой времени. Ал не стал больше размениваться на слова. Он резко прыгнул вперед, и ударил, не готового к атаке эра Серхио, ногой в ухо. Мужчина отлетел в сторону, и без чувств сполз по тюкам.

Так нельзя было поступать, нельзя!

Я кинулся вперед, намереваясь, остановить друга, однако просто не успевал за ним. Он двигался, очень быстро, словно и не был ранен. Я знал, что в рукопашной он гораздо сильней меня, но даже и не предполагал, что его мастерство столь велико.

Охотники действительно умели пользоваться арбалетами. Но толи от природы страдали косоглазием, толи излишне волновались, когда стреляли в человека, толи наркотик им разум затуманил чересчур сильно. Так или иначе, но в Алана они так и не попали.

Зато попали в его рюкзак.

Две стрелы пробили ткань, и я отчетливо услышал стеклянный звон.

Алан остановился на месте. На его лице отчетливо читалось изумление. Он поднес рюкзак к своим глазам, и увидел, как из всех его щелей потек розоватый дым. Он вдохнул этот газ, и тут же отбросил мешок в сторону.