— Если это действительно Предтечи, — я усмехнулся, произнося это слово. — То именно они первыми должны были оказаться на Станции.

— Первый переход состоялся столько тысячелетий назад, что об этом уже мало кто помнит! И потом, если они хотели сохранить анонимность, что им мешало сделать клонов, или самим как-то замаскироваться? Их невозможно вычислить — сколько бы для этого не предпринималось попыток, — Алан достал фляжку с соком и сделал большой глоток. — К тому же, ты отбросил почему-то вариант, который все рассматривают, как самый основной. Станция запросто могла оказаться творением Создателя, и тогда является изначально не постижимой! Есть теория, что самые первые эмиары, это представители тех рас, которых сотворил Бог. Одного-двух представителей каждого вида он направлял на нее, чтобы они ожидали своих соплеменников. Доказать это — невозможно, так же как и опровергнуть.

Мы посидели, глядя на прогорающие в костре дрова. Я прокручивал в голове наш разговор, и все услышанное казалось мне невероятным!

— Ну, допустим, Станцию Бог создал. Допустим. Хотя никаких технических чудес он ранее никогда не совершал.

— А что мешало сделать ему одно единственное именно, что техническое чудо? Станция — она ведь уникальна и неповторима.

— Хорошо, допустим. Но что, на ней никогда и ничего не выходит из строя?

— Эмиары чинят, — Алан задумчиво поворошил дрова в костре. — Я понимаю, к чему ты клонишь. Они все так же не знают, как и что работает. У них есть инструкции, относительно того, как себя вести в той или иной ситуации. Есть запчасти. А ведь большего им и не требуется.

— Но ведь для того, чтобы что-то починить, нужно понимать, как эта сломанная штуковина вообще функционирует!

— Необязательно. Достаточно точно следовать чертежам, и все будет в порядке.

В горле у меня пересохло, и я взял у Алана фляжку с соком.

— Станция — это планета?

— Нет, конечно. Это искусственный объект.

— Ты знаешь, как она выглядит снаружи?

— Да знаю, и ты тоже знаешь. Вспомни, на столе у Эдмина стояла такая маленькая скульптурка.

— А, шарик с торчащей палочкой? — догадался я.

— Точно, шарик, как ты выразился и есть многоуровневая Станция со всем ее многообразием помещений и сооружений. Палочка же — это тот самый коридор, или зал, в котором ты отказался. Непосредственно из него и осуществляется переход в другие миры. Ты видел, какой величины переходный коридор, потому о размерах Станции можешь догадаться сам.

Я прикинул в уме и присвистнул. Если пропорции были сохранены, более-менее, верно, то размеры ее впечатляли.

Самая настоящая "Звезда смерти", подумал я, и чуть не рассмеялся. Хотя сравнение, верное. Не исключено, что по размерам она даже Луну превосходит. Но это можно было установить точно, зная ее реальные размеры, а, не прикидывая на глазок, имея для сравнения лишь небольшую статуэтку, увиденную краем глаза.

— Сама же Станция находится в космосе, но где именно ни кто не знает, так как невозможно определить ее точных координат.

— Это как так? В чем сложность?

— Вот так вот. Вокруг станции есть около ста километров свободного пространства, а потом появляется граница, которую преодолеть невозможно. По крайней мере, никому этого сделать, пока не удалось. Станция надежно укрыта в непроницаемом коконе. Сквозь него видны очертания созвездий, но по ним невозможно определить нахождение Станции, так как неизвестно сколько раз преломляется свет, прежде чем добирается до нее. К тому же Станция может находиться в другой вселенной, или в параллельном пространстве, в котором нет ничего кроме нее самой. Либо в одном из искусственных карманов, о которых мы с тобой говорили ранее. В общем, еще одна загадка.

— Удивительно! — признал я.

— Еще бы! И это я тебе по самым верхам рассказываю, на самом деле, загадок куда больше. Если захочешь, то когда в этом мире закончишь, я тебе могу дать почитать — материалов на эту тему собрано великое множество. — Алан замолчал, но увидел в моих глазах молчаливую просьбу услышать еще про одну загадку, вздохнув, продолжил. — Ну, к примеру. Станцию исследовали долго и со вкусом. Естественно, что делали это не только внутри, но и снаружи. Когда ученые, облаченные в скафандрах, на небольшом космическом челноке, облетели всю Станцию, делая фотографии, то испытали настоящий шок.

— Ее изображение не сохраняется на фотографиях? — предположил я.

— Чего? — Алан недоуменно посмотрел на меня. — А, нет. Дело в ином. Переходный коридор, он нигде не заканчивается.

— Как это так?

— Представь себе гвоздь, торчащий в стене. Тоже самое, и коридор, один его конец исходит из Станции, второй будто вбит в само пространство. Словно в этом месте космос стал не трехмерным, а двух, и коридор входит в нее совсем как гвоздь в стену. Или даже не так. Он в пространство врастает.

— Подожди, а что видно с другой стороны аномалии? Такие исследования проводились?

— Конечно, и ровным счетом ничего не дали. С той стороны обычный космос, и ничего не видно, кроме шара Станции. То есть, блин, как же сказать?! Станция видна, но коридор как будто не существует! Можно лететь вперед и приземлиться на Станцию, повернуться назад и увидеть, что коридор появился в том месте, где ты только что свободно парил. И он все так же втыкается в пространство.

— Мне это себе даже представить сложно.