— Да, но мы потеряли наших сородичей… — нахмурился Дариад.

— Смерть когда-то настигает нас всех, — напомнил юноше судья. — А наши товарищи погибли с честью. Но они умерли не по вине этих торговцев. Им бы следовало сказать нам правду, но все же они не заслуживают казни.

— Благородно, — оскалился Лукойо. — Но глупо. Разве они не могут снова привести к вам куруитов?

Кочевники переглянулись и улыбнулись.

— Могут, — кивнул Дариад. — Если найдут нас.

— Разве можно найти следы в песках? — хитровато проговорил один бихару. — Разве можно выследить сирокко?

— Никто не сумеет понять, Где прошли бихару, — пояснил судья. — Мы не оставляем следов, а когда хотим спрятаться — нас никому не найти, ну разве только если мы сами этого захотим.

— Но ведь нашли же вас эти воины! — воскликнул Лукойо.

— Это верно, — согласился судья. — Но ведь мы и не прятались. На самом деле мы даже хотели, чтобы нас нашли, чтобы нас нашел торговый караван.

Лукойо вспыхнул и промолчал. Но Огерн заметил:

— Эти воины знали, где вас искать, и сомневаюсь, что они искали кого-нибудь, кроме вас.

— А может быть, они следили за вами? — предположил один из кочевников.

Бихару зашептались, стали бросать недобрые взгляды на Лукойо, Огерна и Манало, который только подошел.

— Может быть, и за нами, — сказал мудрец. — Но может быть, они искали кого-то из вас.

— Дариада! — воскликнул Огерн — запрокинул голову и в тревоге посмотрел на юного кочевника. — Наверняка Дариада! Ведь они явились сюда переодетыми, стремясь обмануть вас, усыпить вашу бдительность!

— Верно! — яростно выкрикнул Лукойо. — С какой бы стати им таиться, если бы они искали нас одних? Они бы тогда явились открыто, выждали, пока мы покинули бы ваш лагерь, ушли бы подальше, а потом — потом они бы напали на нас из засады.

— В том, что они говорят, есть истина, — с тяжелым сердцем проговорил судья.

— Но… Дариад! — изумленно протянул один из стариков. — Малыш Дариад?!

Остальные Бихару обернулись к старику, но Манало твердо, уверенно проговорил:

— Все равно. Дело в Дариаде. Ты во многом неповторим, юноша. В тебе — великая сила. Любой из колдунов Улагана за считанные мгновения распознает такую печать судьбы.

— А с воинами был жрец Улагана, — вдруг признался один из торговцев.

— Где он теперь? — сурово сдвинул брови судья.

Торговец рассеянно огляделся по сторонам.

— Стоял рядом с нами, там же, где были дозорные.

— Я видел… видел, как он исчез, — еле слышно добавил другой торговец дрожащим голосом. — Он растаял в воздухе!

— Значит, и правда, дело в Дариаде, — помрачнел судья. — Нам нужно спрятаться и, вооружившись, защищать наших сородичей!

— Я не стану подвергать вас опасности! — воскликнул Дариад. — Я уйду, затеряюсь в пустыне!

Но прежде, чем судья успел вымолвить хоть слово, Манало сказал:

— Лучше затеряйся вместе с нами. Нам нужно идти дальше по Песчаному морю. Доведи нас хотя бы до того места, откуда оно начинается, а потом дождись нашего возвращения. А я окутаю тебя заклинанием, которое защитит тебя даже от самых лучших колдунов Улагана.

Бихару испуганно попятились, зароптали, а судья требовательно вопросил:

— Стало быть, ты и сам колдун?

— Мудрец, — поправил его Манало. — Мудрец, по силе равный любому из жрецов Улагана.

Лукойо нахмурился.

— Как же тогда тебя удержали цепи в Байлео?.. О… — И полуэльф умолк.

Манало обернулся к нему и кивнул.

— Цепи сковал колдун, равный мне по силе. И разорвал их Огерн, я тут ни при чем. — С этими словами мудрец посмотрел на Дариада. — Так ты пойдешь с нами?

— Если тем самым я спасу свой народ от нападения куруитов? Пойду, конечно.

Но бихару роптали, а судья заявил:

— Мы своих сородичей в беде не покидаем. Если вы идете к Песчаному морю, то и мы пойдем вместе с вами!

Юноша широко раскрытыми глазами смотрел на судью — встревожено и растроганно.

— Снимайте шатры и мчитесь, подобно песку, гонимому ветром, — посоветовал Манало. — Воины не вернулись в Куру, поэтому вместо них пошлют еще больше.

Судья презрительно сплюнул.

— Мы не боимся воинов, и мы не бросим нашего сородича! Если ты, Дариад, идешь к Песчаному морю, мы идем с тобой!

Дариад обвел всех взглядом, полным любви и благодарности, но затем эти чувства отступили и сменились тревогой.

— Я не хочу стать причиной гибели никого из вас!

— А мы не оставим тебя на растерзание воинам! — решительно воскликнул один из бихару.