Люди тихо слушали оратора. Новость об отсутствии еды они приняли безропотно, да и по осунувшимся лицам было видно, что недоедают все. А вот на призыв к уходу из монастыря реакция пошла: сначала вскинулись, оглядываясь друг на друга, зашептали. Первая высказалась монашка:

– Не греши на Господа, Петрович. Мы от него отвернулись, а не он от нас. Это наказание за грехи наши. И вынести его надо стойко.
– Она перекрестилась.
– А вот насчет исхода я тебя поддержу. Мы с сестрами уже думали, как детей спасать от смерти голодной и ничего, кроме как покинуть нашу обитель, не придумали. Ты не смотри, что мы старые, вера нас крепит, выдержим много еще и поможем, не делом, так словом.

– Правильно, правильно.
– Завторило ей несколько голосов.

Оттолкнув пару человек, вперед вышел толстяк в сером свитере. То, с какой поспешностью люди отошли с его пути, говорило не только о его силе, но и о нежелании вступать с ним в общение.

– Слышишь, ты, лидер самозваный!
– Толстяк сразу начал грубить.
– Что ты тут из себя Моисея изображаешь: то в город давайте пойдем, то из города. Сначала собрал тут всех на голодную смерть, обещал что накормишь, а вместо этого бегаем по городу, прячемся как кролики от собак да ворон. Мало тебя псина грызла, надо было, чтобы в горло вцепилась!

Несколько человек все же поддержали, пусть и несмело, гневного толстяка. Виктор Петрович пошел пятнами, скулы заходили, но он сдержался и ответил ему громко, но без крика:

– Ты, Скрябин, что-то предложить хочешь, или просто глотку порвать? Я хоть о деле говорю...

Скрябин оглянулся, ища поддержки, но все смотрели на него вопросительно, так что он стушевался и сделал шаг назад. Но, видно, он привык, чтобы последнее слово было за ним:

– Конкретно, говоришь... Хватит командовать, диктатор чертов!

Хромой уже спокойнее, угрюмо глядя в глаза толстяку, сказал:

– Ты что ли поруководить рвешься? Давай!
– Он резко перешел на крик.
– Давай! У пяти детишек грипп - лечи! Жрать нечего - дай людям! Егор раненый - спасай иди!
– С каждым выкриком он делал шаг в сторону отступающего Скрябина.
– Там еще туалет не чищен - или сам, или ищи желающих!

Вспышка прошла также внезапно, как и проявилась, что говорило о хороших актерских способностях лидера и умении играть на публику. Уже спокойнее Виктор Петрович продолжил, уже обращаясь ко всем:

– Я тут сам не назначался, думаю, все помнят, как выбирали. Да, я бывший директор сети химчисток, умею руководить людьми, но никогда не умел людей в атаку на монстров посылать. И видеть, как дети от гриппа умирают, тоже не приходилось. Но я хоть что-то предлагаю. Ошиблись мы, ошиблись все, не только я, когда решили в городе остаться, но тогда еще ружья стреляли. А сейчас что это? Железные палки и все. Без оружия мы не выживем. Спасибо Ёсичу, то есть Аркадию Иосифовичу, что с кристаллами этими черными помогает и монстры вокруг почти не возрождаются, а то сейчас уже все умерли бы. Так что, тезка, все еще к власти рвешься?

Толстый Скрябин, к которому был обращен последний вопрос, только уперся взглядом в землю и что-то злобно забормотал.

– Так что, люди, мое предложение в силе - надо уходить.

– Подождите, Виктор Петрович.
– От группы слушателей отделился старик в квадратных очках, названный Ёсичем.
– Есть другой выход. Не думаю, что он всем понравится, но это гораздо лучше, чем искать новое место для приюта. Вам еще неизвестно, что за городом твориться.

– Какой выход?
– Толпа еще раз встрепенулась, жадные взгляды потянулись к старику.
– Что за выход, Ёсич?

– Да, что еще придумал, профессор?
– В вопросе Петровича никакой издевки, только уважение.

– Надо подождать, помощь уже рядом.

Слова Аркадия Иосифовича взорвали толпу, если можно так сказать об этой небольшой группе. Многие разочарованно взвыли, почти каждый или взмахнул рукой, или что-то пренебрежительно бросил соседу, негативно характеризуя выжившего из ума старика. Тот, как предчувствуя такую реакцию, попробовал перекричать родившийся гул, даже привстал на цыпочки:

– Вы не поняли! Не надо ждать долго. Если помощь не придет до утра, то не придет совсем.
– Люди резко стихли, слово "совсем" как будто выбило из них воздух.
– Да, совсем не придет. Так что я тоже поддержу Виктора Петровича - надо начинать готовится к уходу из монастыря, это же не помешает нам ждать.

О какой помощи говорил старик, не понимал никто, я - в их числе. Вряд ли, с учетом его возраста, он мог связаться с кем-то за пределами общины.

Дослушать я не смог, потому что Андрей резко дернул меня за рукав, скрывая толпу за стеной здания.

– Что?

– Там такой же, как мы, с индикаторами!

*** Интерлюдия ***

– Ну что ж, Роджер, вот и встретились. Не в твоих правилах просить о конфиденциальной встрече в реале.
– Один из директоров корпорации, Аксель Лиер, показал Артхееру рукой на кресло напротив и сам плеснул ему в стакан виски.
– Что случилось?