…В тот вечер, когда Сашка отказался зайти в гости к «Шаху», Анжела пошла туда одна. И попала в мир, о котором грезила в своем оклеенном афишами сарае. Понятно, что дом не буржуйский, а наш, «гостевой», только везде видны замашки настоящего капиталиста! И ароматы, и свет, и не жмотская, не нашенская какая-то роскошь. К чему, например, одинокому мужчине везде вазы с фруктами держать? А цветы?

В спальне играла музыка. Еще там были курящиеся благовония, ковры, дорогущие букеты во всех, даже напольных вазах и сервировочный столик, заставленный такими вкусностями, которых и в ресторанах не подавали! А шампанское торчало из ведерка со льдом — такое только на картинке в кулинарной книге можно было увидеть. Но все это заметила Анжела потом, поскольку принес ее на руках и опустил в развал парчовых подушек страстный красавец, точно такой, как был в кино про «Анжелику». Только тот, жестокий, хотел убить ее, а этот — нежный, пылкий, осыпал горячими поцелуями и шептал напевные, чудные слова на своем языке…

Потом он говорил по-русски такие речи — заслушаешься! Хотя к шампанскому не притронулся — у них религия спиртное отрицает, — вел себя, словно хмельной. В глаза смотрел, выговаривал упрямо, настойчиво: «Ты очень красивая, ты нежная, сладкая… В моей стране ты была бы как драгоценный камень!» На шее Анжелы оказалось колье с изумрудом — под цвет глаз… Она осталась у Али на всю ночь и завтра пришла снова. Он сиял от радости, заваливая девушку цветами, подарками, доводя до неописуемого восторга речами и ласками.

«Конечно, Али не имеет право жениться на русской, — думала Анжела, глядя мимо Сашки затуманенными счастьем глазами. Ансамбль спешно готовил программу к празднику Нептуна. Анжела витала в мечтах: — Но вдруг у арабов установится социализм и тогда я приеду к нему в Фарух! Даже и так, без брака, Али поможет мне стать певицей. Он страшно богатый, щедрый, и у него есть знакомые во всем мире!»

— Эй, не спи. Завтра выступать, а ты совсем не врубаешься, — орал на нее Сашка, сделавший какую-то рок-н-ролльную аранжировку к «Гимну демократической молодежи». Злился он и потому, что Анжела давно избегала близости с ним, а значит, завела дружка.

Анжела обещала прийти к Али после выступления на карнавале. Он даже не явился на праздник — ждал. Совсем некстати прибыл Паламарчук с американцем и прямо заявил о своих правах на праздничную ночь: «Как отыграете — живо ко мне в машину. Она будет стоять за углом спорткомплекса. Федорченко прием в клубе затеял, но я сошлюсь на дела. — Он ущипнул Анжелу: — Хорошенькие «дела» у нас будут, киска!» Анжела едва не расплакалась, но сдержалась и решила, что злить Роберта пока нельзя.

Улучив минуту перед самым началом праздника — уже носился по морю катер с Нептуном, расселся над пляжем «президиум» и выстроился в своих серебряных костюмах на площадке весь ансамбль «Радуга», — Анжела побежала к Али. Обтягивающие блестящие брючки, яркая блузка, завязанная узлом под маленькой грудью — она стояла среди полумрака огромной гостиной в полной растерянности. Комнаты Али утопали в белых розах.

— Я жду тебя. Сегодня у нас будет большой праздник, — странно улыбаясь, сказал он, одетый как принц из балета: в широкие шелковые шальвары и золотой пояс. На обнаженном бронзовом торсе играли мускулы. Дрожа и заикаясь, Анжела плела что-то про больную маму и необходимость поскорее попасть домой. А он улыбался и потягивал из запотевшего бокала оранжевый сок…

В тот вечер Анжела пела только для него, ведь знала, что стоит сейчас «шейх» на своем балконе и прислушивается к ее выступлению. Сашка обалдел, когда она объявила хит Адамо, не предусмотренный программой. «Падает снег, ты не придешь сегодня вечером, падает снег, мы не увидимся, я знаю. И теперь я слышу твой любимый голос и чувствую, что я умираю — тебя нет здесь»… Сквозь слезы Анжела видела прижавшиеся в танце пары, американца, что-то нашептывающего Снежине, болгарина с московской блондинкой. Счастливые девчонки, им не надо ублажать противного начальника, у одной папаша министр, у другой наверняка не меньше в Болгарии. Но самый загадочный и самый прекрасный мужчина сейчас ждет ее — Анжелу, и сердце его разрывается от того, что она не придет сегодня…

Анжелу как молния озарила — решение пришло внезапно: пошли они все к черту! Допоет программу и сразу — к Али! Пусть все горит синим пламенем — и навязчивый покровитель и никчемный Сашка!

Сняв туфельки и стянув с волос изумрудный шарф, она юркнула в темную аллею — босая, простоволосая, оставляя за спиной догорающий праздник.

— Я знал, что ты собираешься сбежать! — выступил из черной тени и преградил ей путь совершенно озверевший Сашка. Он тянул ее за руку к воротам, к спрятанному у КПП мотоциклу, крича, что убьет старого кобеля Роберта, если только застукает его рядом с ней. Появившийся откуда ни возьмись «кобель» вцепился в плечо Анжелы и на полном серьезе обещал «упечь» Сашку гастролировать в магаданские лагеря, а заодно поставить охрану у главной дачи, чтобы некоторые девчонки не мешали отдыхать арабскому гостю. Потом вышла драка между Сашкой и выследившим их Паламарчуком. Болгарский фотограф, выскочив из кустов, отбил у соперников девушку и увел в свой корпус. Лара и болгарка оказались очень хорошими девчонками! Остаток ночи Анжела провела в пустой комнате Пламена, улизнувшего, очевидно, к влюбленной в него блондинке. К Али Анжела уже не рвалась. Роберт и Сашка испортили все. Очевидно, Роберту настучали о свиданиях Анжелы с «шейхом» — здесь ведь сплошные стукачи. Разве выберешься из такого дерьма без папаши в министерстве или надежного покровителя? Надо срочно выбирать, на кого делать ставку — на своего «ответственного товарища» или влюбленного иностранца?

После обеда, когда вместе с жарой на лагерь опустилась истома «тихого часа», Анжела с предосторожностями прошмыгнула к Али. Он был надменным и холодным — совершенно чужим.

— Вчера ты не пришла, потому что у тебя есть другой мужчина. Мой слуга все видел.

— Нет! Мы познакомились с тобой, и я прогнала всех. Ты понимаешь? У меня нет никого! — бросилась Анжела к человеку, к которому испытывала много разных чувств, но все они были пылкими — влюбленность, восхищение, надежда… Такая горячая надежда изменить жизнь! — Я хотела прийти. Я уже шла к тебе, но…

Он отвернулся, не желая слушать:

— Тебе не надо больше приходить сюда. Красивая девушка ведет плохую жизнь.

— Это говоришь ты? — вспыхнув, Анжела заговорила слишком быстро и сложно. — Я видела, эти белые розы вчера на сцене ты подарил Решетовой! У тебя побывали все красивые девчонки!

— Я — мужчина. Ты — женщина. Моя женщина не должна быть шлюхой, — отчетливо выговорил он и посмотрел на нее с уничижительной насмешкой на пухлых губах. Не сдержав хлынувшие слезы, она выскочила из комнаты, едва не сбив пришедшего к Али американца. В рощице за особняком было сумрачно и прохладно. Анжела нашла в металлической сетке ограды известный не многим здесь лаз и выбралась на свободу — цепкие колючие плети ежевики цеплялись за длинную юбку пестрого сарафана, царапали плечи. Внизу, под каменистым обрывом, синело море. Море! Оно не изменит и не предаст, оно поможет отомстить всем.