Моё последнее предупреждение, Грин. Держись, твою мать, от нее подальше. Она не такая.

– О чем вы тут спорите?
– спросила Бритт , потирая заспанные глаза.

На ней была накинута простыня с моей кровати.

Я терпеть не мог, когда она разгуливала по квартире в моей чертовой простыни.

– Одевайся и уходи, - сказала я перед тем, как пойти в ванную и принять душ.

– Я не понимаю, почему ты на следующее утро обращается со мной как с дерьмом. Мы хорошо провели время прошлой ночью, - резко сказала она, когда я проходил мимо неё.

– Сбрось в стирку эту простынь, когда будешь уходить, - был единственный мой ответ.

Затем я закрыл дверь ванной за собой и запер её.

– Ты гаденыш!
– закричала Бритт довольно громко, чтобы все услышали.

– Тем не менее, ты продолжаешь с ним трахаться, - ответил Грин, - говорил же тебе, что он никогда не будет относиться к тебе так, как к Джесс.

Она отличалась от всех, для него. Никто не заполучит прежнего Крита.

Джесс. Она была единственной женщиной, которую я подпустил к себе настолько близко, насколько мог.

Но мы выросли вместе. С Джесс было легко. И черт возьми, она была сексуальной. Что она могла делать своим телом. Проклятье, я скучал по ней. Я залез в душ и включил кран.

Я оставил Джесс позади. Она была влюблена и жила на севере, в Гарварде, со своим обеспеченным парнем.

Она получила свою сказку, о которой мечтала, и я должен был признать то, что был рад за неё.

Такая жизнь не распространялась на таких людей, как Джесс и я.

Если у меня не было Джесс, то я хотя бы был счастлив за того мужчину, которого она хотела и который обожал её.

Этот ублюдок целовал землю по которой она ходила. И это было единственной причиной, которая помогла мне справиться, когда я смотрел ей вслед как она уходила.

Я знал, что я не мог дать то, что нужно было Джесс. Я имел зависимость и женщины были в этом списке.

Много женщин. Я любил их запах и то, какими нежными они были.

Я любил чувствовать то тепло и упругость, когда входил в них. Я любил все, что было связано с женщинами.

Когда Джес положила конец нашим отношениям, я сбежал и у меня был секс втроем. И нет проблем.

По- видимому Джесс решила, что я не любил её. Но я то любил, а она оттолкнула меня, и я пошел в разнос.

 Потом я слишком поздно понял, что это был не верный ход. Но все это происходило в реальности. Это был я.

В глубине душа Джесс знала, что я не однолюб, и как бы сильно я её не хотел, я не был тем, кого она заслуживала.

Тяга к прикосновениям не была, черт побери, грехом. Я вырос без ласки и мне нравилась моя склонность.

Мне нравилось, когда женщина делала мне приятно. Моя сестра хотела, чтобы я записался на консультацию, потому, что была уверена, что все наше детство было одной сплошной проблемой.

Но я был в порядке. Жизнь была хороша, и мне не нужен был психоаналитик, чтобы рассказывать мне о том, почему мне нравилось трахать женщин.

Глава 4

 БЛАЙТ

Остальная часть недели прошла без встреч с Критом. У него даже не было вечеринок. Хотя, на следующий день после того, как я поднялась наверх с первой и последней моей вечеринки, когда я пришла домой из библиотеки у дверей я нашла айпод с наушниками. И небольшое пояснение: "Это помощь, чтобы справиться с твоими громкими шумными соседями.
– К." Я пыталась найти его следующие два дня, чтобы поблагодарить его. В айпод было загружено более двух тысяч песен.

Казалось, что я никогда не пропускала сто-то хорошее, что можно было послушать. После, я не видела и слышала его целую неделю, и я поняла, что возможно избегает меня. Я этого ожидала, но все еще ранило меня , больше, чем я хотела бы признать. На мгновение я представила, что может, он не обратил внимания на все странности, что происходили со мной, и что у меня наконец-то появился друг. Что, впрочем, не имело никакого смысла. Сегодня я начала занятия в колледже, у мены была Мировая Литература и Физика 101, а потом у меня должна была состояться встреча с моим новым боссом.

Пастор Уильямс порекомендовал меня пастору местной церкви, на работу. Я не была уверена, что конкретно пастор Уильямс сказал обо мне этом пастору обо мне, но кажется он был уверен, что я смогла бы хорошо сюда вписаться. Страх, что этот новый пастор лишь раз взглянет на меня и вышвырнет меня за дверь поселилась у меня в мозгах. Если рокер, который подводит глаза черным карандашом, смог во мне увидеть недостатки, то наверняка и служитель церкви смог бы. Но беспокойство об этом, ничего во мне не изменит.