— Что значит — странный?

— Как будто человек этот — не из Боливии!

— Еще нам иностранцев не хватало! — проворчал Гутиеррес, разжимая пальцы.

Ему и правда хотелось пристрелить этого червяка, но он сдержался.

— Ты знаешь местность, где был лагерь Москосо?

— Да, да! — закивал индеец. — Я родился там!

Сеньор Виктор некоторое время помолчал, раздумывая.

— Очень хорошо. Я дам своих людей, вы немедленно вернетесь туда и найдете этого человека. Но запомни: ты будешь просто проводником! А то знаю я вас, выскочек! Чуть отпустишь вожжи, как сразу же появляется спесь. Лопе!

На зов явился секретарь.

— Немедленно ко мне Анхеля! А его людям — готовиться к вылету. И этого к ним отведи, пусть за ним присмотрят! Он будет у группы проводником.

Секретарь взял за локоть индейца и потащил того к дверям. Кечуа не сопротивлялся. Он безумно был рад, что избежал знакомства с золотым пистолетом хозяина.

Два часа спустя с небольшого аэродрома в предместье города Санта-Ана поднялся вертолет и взял курс на северо-восток. Вертолет был под завязку набит крепкими вооруженными парнями из личной гвардии сеньора Виктора Гутиерреса. Предводителем у них был здоровенный метис по прозвищу Анхель, то есть Ангел. Нрав у этого человека был, вопреки кличке, совсем не ангельский. Потому так и назвали, наверное. Он и его люди выполняли самые щекотливые поручения хозяина и ни разу еще не прокололись. А все из-за железной дисциплины в группе, которую Анхель поддерживал твердой рукой. Происхождение этого человека было неизвестным. Поговаривали, что раньше он служил в американской морской пехоте, но дезертировал, промышлял контрабандой наркотиков и, в конце концов, прибился к сеньору Гутиерресу. Каков процент правды в этих рассказах, знали только сам Анхель да Виктор Гутиеррес. Последний, впрочем, мог всей правды и не знать. А у Анхеля спрашивать — себе дороже…

Сеньор Виктор отдал приказ: найти человека, уничтожившего лагерь и спалившего сердечного дружка Хосе Москосо. Но не убивать его сразу, а доставить на виллу в Санта-Ана, где сеньор Виктор сам расправится со злодеем. Ведь, как было понятно, этот убийца еще и уничтожил значительные запасы кокаиновой пасты, накопившиеся за последнее время. Их просто не успели вывезти из лаборатории. А это — убыток, и виновный в нем должен быть наказан.

Вместе с бойцами в вертолете летел и несчастный индеец-кечуа, проклинавший и свою судьбу, и дона Гутиерреса, и его людей. Проклятия эти, впрочем, вслух не произносились, а звучали так глубоко в душе, что даже по глазам нельзя было определить степень ненависти проклинавшего ко всем вышеперечисленным фактам и личностям. Губы же его привычно были растянуты в подобострастную улыбку. К людям Анхеля надо было относиться с почтением, почти с таким же, как к сеньору Гутиерресу. А то ведь не посмотрят, что он должен поработать проводником, возьмут да и сбросят с вертолета. Просто так, для развлечения, посмотреть, как он будет кувыркаться над джунглями. С них станется! Индеец был наслышан о том, с какой жестокостью эти люди по приказу хозяина подавляют малейшие попытки протеста в лесных лабораториях.

Вообще-то индеец готовился к смерти. Он ведь наврал сеньору Виктору о том, что родился в этих краях. Очень уж испугался и готов был подтвердить все, что будет угодно грозному хозяину. Следовательно, проводник из него никакой. И как только это раскроется, его вздернут на ближайшем дереве. Пулю, конечно, пожалеют. А могут и на веревке сэкономить, просто и незатейливо перережут горло. Adios, la Vida! Прощай, жизнь!

Он готовился к смерти, но в глубине души еще теплилась надежда на то, что, улучив момент, удастся сбежать от этих головорезов. И пусть он никогда не бродил по джунглям, потому что родился в нищих кварталах Ла-Паса и всю жизнь провел на улицах этого высокогорного города. Пусть изорвется его щегольской костюм, которым он так гордится. Пусть он никогда больше не увидит свою мать и сестер, потому что не сможет вернуться в город. Но зато он останется жив! Правда, это будет скучная и убогая жизнь… Хоть такая, чем вообще никакой!

А может быть, все будет хорошо? Ведь не зря же он носит имя Атаучи, что на языке кечуа значит «Удачливый»!..

Подчиненные Анхеля, наоборот, были в приподнятом настроении. Они уже засиделись в своем домике на территории поместья сеньора Гутиерреса, им хотелось немного размяться. Конечно, лучше бы действовать где-нибудь в городе или, на худой конец, в деревне. Там можно чем-нибудь поживиться, пощупать зазевавшуюся девчонку, немного выпить, наконец. А то ведь в домике, где они живут и не выпьешь. Командир настрого запретил. Только во время нечастых увольнений в город. Вот во время операций Анхель разрешает подчиненным прикладываться к бутылке. Но не до полной отключки, только для бодрости и поднятия боевого духа. Кока запрещена во всех случаях. И, тем более, запрещен кокаин. Не дай бог, командир поймает кого-нибудь за понюшкой! Об этом человеке сразу можно забыть, как и не было его. Два года назад такое случилось. Весельчак Джинго во время увольнения где-то раздобыл немного порошка и притащил с собой. Он даже не успел его попробовать! Анхель каким-то образом прознал о пакетике, пришел в домик, заставил Джинго вывернуть карманы, потом взял за шиворот и увез с территории поместья. Больше парня никто не видел. А командир, вернувшись, сказал только: «Так будет с каждым, кого я поймаю с дурью!» И все. Больше никто даже помыслить не мог о «запретном плоде».

Сам Анхель сейчас сидел в кресле второго пилота винтокрылой машины, идущей над джунглями, что косвенно подтверждало слухи о военном прошлом этого человека. Вел машину, конечно, первый пилот; Анхель лишь лениво поглядывал через пластик блистера на проплывающий внизу зеленый ковер. Он думал о предстоящей операции. Само по себе задание было несложным: найти человека, взять его живым и привезти к сеньору Гутиерресу. Но от предводителя своих головорезов сеньор Виктор не стал скрывать подробностей. Он рассказал о том, что, по непроверенным данным, в лагере Москосо действовал один человек, предположительно иностранец, который уложил и всех охранников лагеря, и его хозяина, а сам лагерь сжег. Рабочих же распустил по домам. Сеньор Гутиеррес не верил в то, что все это мог сделать один-единственный человек. Анхель тоже не поверил. Вместе со своим боссом он однажды побывал в той лесной лаборатории и видел ее охранников. Конечно, они показались ему дураками. Но не настолько, чтобы дать себя передушить, как котят! Что-то тут было нечисто, и с этим ему предстояло разобраться… Ничего, все будет в порядке. Он достаточно надрессировал своих парней, чтобы они не подвели в любой ситуации. И сегодня не подведут. А первым делом нужно как следует допросить тех рабочих, которых освободил таинственный налетчик. Поэтому сейчас нужно лететь в деревню, а не в лагерь. Туда они попасть всегда успеют…

Вот поэтому вертолеты, доставившие на пепелище лесной лаборатории команду капитана Митчелла, разминулись с машиной, везшей группу Анхеля. Пилоты даже не заметили друг друга из-за легкой облачности. А на отметку на экране радара военные летчики просто не обратили внимания. Что-то летит над джунглями — ну и пусть себе летит. Их задача — высадить десант — выполнена, а патрулировать небо над Боливией они не обязаны.

— Командир, активность! — доложил Леня Шишов, прослушивавший эфир посредством трофейной рации.

— Конкретно?

— Ничего конкретного! Плавающая частота, да еще и зашифрованная. Похоже, военные работают.

— Да, местным, пожалуй, такая секретность ни к чему, — согласился Миронов. — И что это значит?

Он обвел взглядом подчиненных, расположившихся вокруг «лендровера». Дальше тропа вилась по болотистой местности, и проезд был невозможен. Машину придется бросить. Не так уж долго она им послужила. Конечно, если бы они отправились в другую сторону, можно было ехать и ехать. Судя по карте сеньора Москосо, километрах в пятидесяти от бывшего лагеря находилась приличная дорога. Не Панамериканская автострада, конечно, но вполне проезжая грунтовка. Но в том-то и дело, что им надо было двигаться совсем в противоположном направлении. Ладно, хоть немного сил сэкономили — и на том спасибо. Теперь — ножками, ножками!