«Беретов» учат многому, даже тому, как не утонуть, если тебя связали по рукам и ногам и бросили в воду. Есть такой прием. Главное — не паниковать, а вдохнуть поглубже и спокойно идти ко дну. Вода все равно вытолкнет наверх тело, с легкими, полными воздуха. Тут надо опять вдохнуть и тонуть дальше. Течение тем временем делает свое дело — несет связанного все дальше. В конце концов, оно прибьет его к берегу и останется только выпутаться из веревок.

В данном случае такого умения не требовалось, а потому капитан, недолго думая, велел отойти вверх по течению на некоторое расстояние и мастерить примитивный плот. Если бы солдаты поднялись еще на немного, то обнаружили бы мирно стоящую на якоре «Глорию». А уж со своими соотечественниками они бы договорились быстро. Но этот рейд для группы «А» оказался на удивление неудачным.

Сильно заморочиваться не стали, им не нужен был такой плот, на котором плавал Тур Хейердал с компанией или даже Гек Финн с негром Джимом. Просто нарубили палок и веток, связали их крест-накрест и спустили на воду. Погрузили сверху рюкзаки, оружие, сами забираться не стали, уцепились за края и, усиленно работая ногами, отправились в плавание.

Все вымокли, устали еще больше, но никто не утонул. Течение было довольно сильным, и Митчелл несколько раз пожалел, что они не отошли еще дальше, чтобы иметь достаточную дистанцию для преодоления реки. Но все же справились. Сначала двое крайних ухватились за борт ближайшей лодки, затормозив движение плота, а потом и остальные вцепились, остановив его окончательно. С берега втащили на сухое место немного подмокшую кладь и отпустили дело рук своих в свободное путешествие. Оно им больше не понадобится.

Осмотрели трофейные лодки и ничего не поняли. Здесь было много людей, они оставили много следов, но разобраться в этой мешанине было невозможно. Отправились по тропке, уходящей в джунгли, нашли полянку. Все запуталось еще больше, обнаружились конские следы. Но тут сержант Джим Беннет нашел нечто знакомое — отпечатки ботинок, которые встречались им в сожженной нарколаборатории, потом в лесу, и сердце капитана возрадовалось. Он все-таки нагнал тех, кого так долго искал! Они были здесь и совсем недавно. Неважно, что тут проходили еще какие-то люди, гарцевали всадники. Нужные ему тоже не миновали этого места. А значит, он скоро их увидит! И пусть тогда Бог смилуется над ними!

Пока рейнджеры плутали по лесу, мастерили плот и перебирались через реку, люди Анхеля успели добраться до охотничьего домика. Они были настороже и, увидев привязанных лошадей, осторожность удвоили. Лишь спустя час один из бандитов по приказу главаря приблизился и заглянул в окно. Оказалось, что ждали они зря. Внутри нашелся только один толстяк, валявшийся связанным на кушетке. Он мирно спал и удивленно захлопал глазами, когда увидел перед собой небритые рожи самого зверского вида. К счастью для себя, он все же немного понимал по-испански, поэтому его не убили сразу. Анхель вполне мог это сделать, если бы не добился от немца хоть каких-то сведений.

Нельзя сказать, чтобы Людвиг пел, как соловей. Мешал ограниченный словарный запас, но запуганный нападением первых пришельцев, он совершенно не сопротивлялся и ничего не утаивал. Да, были вооруженные люди, да, ушли к Нойдорфу. Что такое Нойдорф? Альдеа Нуэва по-испански, новая деревня. Кто там живет? Алеманес — немцы. Сколько их? Почти двести человек. Вооружены? Да. Большего Анхелю и не нужно было знать. Похоже, его враги — немцы. Им зачем-то понадобилось уничтожить нарколабораторию, принадлежавшую дону Гутиерресу. Он слышал о переселенцах из Германии, но никогда с ними не сталкивался. Знал только, что в войну немцы были хорошими солдатами. Но когда она была, та война? Много лет назад. Откуда теперь взяться хорошим солдатам? Разгромить деревеньку не составит большого труда. Тем более что люди его обозлены потерями товарищей и долгими блужданиями в джунглях. Им надо на ком-то отыграться. Тот поселок, что они уничтожили накануне, теперь не в счет. Впереди большое развлечение, и уж они постараются развлечься как следует!

Поняв, что телефонная линия повреждена и толстяк, еле бормочущий на испанском, никуда позвонить не сможет, Анхель решил его не убивать. Но и развязывать не стал. Пусть себе валяется и дальше. Кстати, бандит почему-то не обратил внимания на тот факт, что вооруженные люди, прошедшие здесь до него, оставили связанным вроде бы своего соотечественника. И это было его очередной ошибкой. Ну не привык человек воевать в джунглях, подзабыл, чему учили на военной службе.

Бандиты обшарили домик в поисках ценностей и съестного. В первом не преуспели, а вот еды здесь хватало. Был окорок, был хлеб, нашлось и пиво. По кружке пенного напитка главарь своим людям позволил, из бутылки с прозрачной и приятно пахнущей жидкостью отхлебнул сам. Бедняга не знал, что это был спирт, предназначенный для растопки углей, если охотникам хотелось жареных колбасок, а потому закашлялся, выпучив глаза и отплевываясь. На его счастье спирт был питьевой, этиловый и отравление ему не грозило. Но все равно бандит выхлебал целый кувшин воды, прежде чем смог отдышаться.

Все с аппетитом пообедали. Несчастному Людвигу оставалось только глотать слюну и провожать тоскливым взором каждый кусок сочной ветчины, исчезавший в бездонных глотках этих варваров.

Подкрепившись, бандиты отправились в путь, еще раз спросив у пленника, далеко ли эта его Альдеа Нуэва? Пять километров? Ну, отдыхай дальше, мьерда бьеха, старое дерьмо.

Анхелю надоело бить ноги, и он отвязал лошадь для себя. Подчиненные пошли пешком. Все равно они не умели ездить верхом, городские парни. Главарь тоже не умел, но делал вид, что родился в седле.

Он как-то расслабился после пары глотков жгучего пойла и жирного мяса. Поэтому и не подумал, что с непривычки ему будет трудновато ходить по земле после поездки на спине у лошади.

С наступлением темноты стали готовиться к выходу. На улицах Нойдорфа горели редкие фонари. Центральная площадь освещалась лучше. Где-то на окраине приглушенно тарахтел дизель. Свет был помехой. Оставалось верить словам Михеля о том, что в одиннадцать часов общее освещение выключат, оставив только несколько дежурных ламп. Кажется, праздника посвящения в мужчины сегодня не предвиделось. А значит, актеров не станут приносить в жертву своему фашистскому богу. Вот и хорошо. Если местные бюргеры надумают праздновать завтра, то для молодых штурмовиков им придется искать других жертвенных «агнцев». Хотя вряд ли им захочется веселиться…