Когда группа Семина поднялась на площадку, человек и зверь были мертвы. Они так и не разомкнули смертельных объятий…

Юркий вертолет цвета «мокрый асфальт» спешно уходил от места разыгравшейся на глазах пилота трагедии. Но сзади послышался нарастающий гул – над ним, чуть левее курса, прошёл истребитель «Су-27», покачиваясь с крыла на крыло, что означало: «Вы перехвачены. Следуйте за мной».

Уйдя вперёд, самолёт резко развернулся вправо и лёг на обратный курс. Теперь они шли почти лоб в лоб. Вертолетчик увидел под крылом «Су» красную боеголовку управляемой ракеты «воздух – воздух», нацеленную прямо ему в лицо. Упрямиться было бесполезно и смертельно опасно. Вертолет поочерёдно выполнил левый и правый крен, включил мигание аэронавигационными огнями и посадочными фарами с неравными интервалами и зашёл на левый разворот: «Вас понял. Выполняю».

Сибирская тайга

Тайга стала совсем другой. Тогда, в молодости, он ходил по ней без всякой опаски, да и когда рядом была «шайка-лейка», зеленые заросли вокруг казались обычным лесом. А сейчас деревья и кусты угрожающе цеплялись за одежду и зловеще шелестели, будто за ними кто-то прятался, то и дело слышались странные звуки – то тяжелая поступь, то какое-то урчание, то чавканье… Настроение у Ивана Степановича ухудшилось, с каждой сотней метров рюкзак казался тяжелее и тяжелее, да и тревожность нарастала. То ли виной этому были ведьмаки, то ли совершенное на глазах убийство, а может, просто годы…

Проходя вдоль тихо журчащей за кустами узкой речушки, Иван Степанович почувствовал, что в горле пересохло. Фляги у него не было – на дальние пешие переходы по тайге он не рассчитывал. Протиснувшись сквозь густые колючие ветки, он подошёл к воде. Но среди обнажённых корней ивняка, торчащих из низкого берега, словно жёлтые пальцы мертвецов, увидел отчетливый отпечаток огромной звериной ступни с длинными когтями. Да… Наклонишься, а со спины подкрадется огромный медведь… Пить сразу расхотелось.

Мончегоров вернулся на дорогу, достал из рюкзака нож с широким клинком в кожаных ножнах и повесил на брючный ремень справа, под руку. Потом быстрым шагом продолжил путь. Время от времени он трогал гладкую рукоятку и ощущал прилив уверенности. Если повстречается медьвак, надо выждать, пока он встанет на дыбы, подскочить вплотную между расставленными лапами и вонзить нож в сердце… Всего-то и делов!

Когда-то Иван Степанович прочел, что именно так далекие предки охотились на медведей. Но сейчас представил, как прижимается к огромной, мохнатой, горячей, отвратительно воняющей туше и пытается воткнуть в нее двадцать сантиметров стали… От ужаса и отвращения его передернуло. Бред какой-то! Зверь попросту откусит ему голову или раздавит лапами! Но как по-другому могли добывать медведей, когда еще не было ружей? Рогатиной. Но это почти одно и то же…

Раздумья на ходу отвлекали, время прошло быстро, и через час с лишним Мончегоров вышел к шахте № 1. Здесь все выглядело так, будто рабочие ушли на непродолжительный перерыв: в готовности стоял аппарат плазменной резки и подключенный к сети насос с опущенным в шахту толстым рукавом, рядом лежали резиновые перчатки Омона, лом, лопаты… Кажется, вот-вот они вернутся – Рустам, Облом, Тайга, Карнаух и все остальные и закипит работа. Но нет! Рустам и Облом уже отработали свое на грешной земле, остальные бросили дело на полпути и спешат из дикой тайги к далекой цивилизации. Правда, скоро появится вторая смена…

Сбросив рюкзак и пройдя по толстому слою шуршащего под ногами гравия, он спустился в канаву вокруг обрезанной трубы, наклонился к боковому фланцу с торчащим пучком четырех кабелей в свинцовой оплетке. Пучок заканчивался закрученным вокруг рубероидом, обмотанным мягкой проволокой. Тут-то и пригодился привезенный за тридевять земель нож. Прочный острый клинок разрубил проволоку, дрожащие пальцы развернули рубероид и освободили концы с круглыми клеммами, густо измазанными солидолом. Так обычно консервируют оружие: даже за десятки лет в земле его не тронет ржавчина.

Кряхтя, Мончегоров вылез из канавы, расстегнул рюкзак, перебрал вещи, но подходящей тряпки не нашел и решил пожертвовать ношеной и изрядно пропотевшей рубахой. Тщательно обтерев солидол, он отсоединил от насоса и опустил в канаву провода электрической линии. Затем принялся рассматривать кабели – два центральных свисали через край обрезанной трубы, и четыре торчали из фланца.

В принципе он представлял назначение каждого. Центральные замкнуты на нейтронную пушку, боковые – на детонаторы обжимного заряда. Чтобы выпустить «Огненного Дракона», ток подается на все сразу. Хотя нет… Чтобы включить генератор нейтронов, вначале надо ввести защитный код. Значит, таблица с цифрами в бумагах Карима и была кодами ядерных зарядов, выпущенных в СССР! Но кто мог достать такую таблицу?! Никакие не «представители правительства», никакие не торговцы ядерными материалами, не обычные преступники. Только международные ядерные террористы, каких показывают в голливудских фильмах! Они собираются произвести взрыв в Туркмении. Почему в Туркмении? В этих, как их… Марах? А кто их знает… Но очень хорошо, что он не уехал и пришел сюда… Имея таблицу, они бы смогли подобрать код и взорвать фугас. Но теперь не взорвут!

Итак, центральные кабели ему не нужны. Нужны два боковых, причем ведущие к одному детонатору. Как выбрать два из четырех? Специалисты это знают, тем более что на клеммах наверняка есть условные обозначения… Но заслуженный мелиоратор не разбирается в таких тонкостях, и у него нет времени, чтобы в них разобраться… Он и так нервно поглядывает на небо, боясь услышать гул снижающегося вертолета. Значит, придется использовать метод «тыка»…

С ощущением укротителя, закладывающего голову в пасть льву, Иван Степанович наугад присоединил провода электрической линии к двум клеммам. Блеснула искра. По идее, ошибка была не страшна: либо сработает один детонатор, либо не произойдет ничего. Но идея часто неузнаваемо отличается от ее исполнения – вдруг вместо искры из многолетнего заточения, разрывая землю, вырвется затомившийся «Огненный Дракон»?