Шрифт:
– Будешь готовить Зарему на шахидку. Пусть автобус в Москве взорвёт или метро! Подумай, кого в обеспечение отправить…
– Я понял, Руслан! Так мы эту сучку с собой заберем?
– Зачем она нам сейчас? С ней же сын… И в Москве надо все подготовить… Позже заберём. А пока вы туда-сюда, я к матери заскочу, денег оставлю… Наверное, на некоторое время нам залечь на дно придётся…
– Сиди тут и не высовывайся, Руслан! – сказал Депутат. – Слишком много федералов постреляли в твоём районе за короткое время… Надо отсидеться с неделю…
– А я здесь при чём? – меланхолично ответил Оловянный. – Мало ли кто кого стреляет? За несколько дней трех амиров застрелили или взорвали, а сколько простых бойцов побили! Больше десяти!
Они сидели в подземном бункере с выходом в горы. На столе, кроме двух чашек чёрного чая, пиалы с урбечем [11] и тонкого лаваша, ничего не было. Считалось, что такой еды вполне достаточно, чтобы долгое время поддерживать силы.
– Я не шучу, – покачал головой Депутат. – Кафиры совсем озверели: даже мою машину сегодня на каждом посту останавливали и досматривали по полной программе…
11
Урбеч – паста, смесь перемолотых семян льна, подсолнуха, орехов, абрикосовых косточек.
– Это беспредел! Надо опять сход проводить, дорогу перекрывать, жалобы писать, – прежним тоном сказал Оловянный.
– Потом жаловаться будешь. Сейчас надо уцелеть!
– Да ладно, брат, не переживай. Видишь? – Оловянный обвёл рукой увешанные коврами стены своего убежища. – Я и отсиживаюсь.
– Это разумные слова. Зачем звал?
– Отсюда трудно дела делать, приходится за помощью к друзьям обращаться…
– Пожалуйста, Руслан… Ты же знаешь – я всегда рад тебе помочь.
– Помнишь перестрелку на границе?
– Конечно, помню! Нарушитель застрелил трех пограничников, и они его завалили…
– Нужно посмотреть в бумагах, которые по тому делу кафиры собрали, был ли у того грузина… Ну, короче, у того, которого на границе убили… Стержень железный был у него с собой? И если был, куда они его дели?!
Глядя на настенный ковер, Депутат намазал урбечем кусок лаваша, откусил его, неспешно отхлебнул чай, поставил чашку на стол и только после этого ответил:
– Дядя не любит таких вопросов. И вообще… Он меня сторонится… Мы очень редко встречаемся…
Оловянный насторожился. Еще не было случая, чтобы Депутат ему отказал или что-то оказалось бы не в его силах.
– Дело серьёзное, иначе я бы не беспокоил тебя…
– Я знаю, брат, – Магомедов надолго задумался.
Все, что касается республиканских законов и постановлений правительства, находилось в его власти. Он знал, с кем дружить, куда зайти, кому занести, он умел плести интриги и всегда добивался нужного решения. Но если надо было застрелить какого-либо правдолюбца-разоблачителя, то с этим успешно справлялся Оловянный. Амир был его силовым прикрытием. Одно упоминание его имени усмиряло наглецов, которые хотели выиграть тендер на строительство без «откатов». Да и другие амиры считались с ним благодаря Оловянному и не пытались похитить его, заставить платить или взорвать. Отказать ему в просьбе было невозможно, сколь бы трудной она ни была…
– Я сделаю все, что от меня зависит, Руслан! – сказал Депутат и встал.
– Вызывали, Наби Адамович? – участковый заглянул в кабинет майора Османова.
– Да, Саидбек, заходи, присаживайся! – начальник отодвинул стул, показывая, куда присесть. – Доброе утро! Как дела дома? Как дочка? Слышал, ты деньги на операцию нашёл?
– Да-а-а… Туда-сюда… – Саидбек сделал неопределённый жест рукой. – В общем, собрал по родственникам. Как отдавать буду – не знаю.
Он сел на расшатанный стул и, как прилежный школьник, сложил руки на столе перед грудью, показывая, что готов слушать: не для того же его начальник вызвал, чтобы просто о жизни спросить!
Убранство кабинета начальника отдела милиции с момента переименования в полицию изменилось несильно. Два изрядно поцарапанных полированных стола, приставленных друг к другу буквой «Т», десяток стареньких стульев вокруг, богатое кожаное кресло начальника, захваченное в качестве трофея из дома убитого при задержании Барона, обшарпанный сейф, платяной шкаф, которому уже лет двадцать исполнилось… Только портреты руководства МВД блестели свежим лаком – на наглядную агитацию денег не жалели. Да и хочешь, не хочешь, а обновлять плакаты приходилось – то федеральный министр поменялся, то республиканский…
– Ну, главное, что собрал. А отдавать – это потом. Что там у тебя в Камрах опять случилось?
– Да ночью пограничника убили… Горло перерезали и бросили на старой дороге… Он был в штатском, со службой это вроде не связано…
– Вроде! – Майор насупился. – У тебя на участке за сутки троих федералов убили и одного ранили, а ты ничего не знаешь!
– Но я…
Начальник повысил голос.
– В Камрах и вокруг сплошные зачистки, а ты не знаешь! Ты хотя бы понимаешь, что это значит?!