Шрифт:
Специфичный товар пользовался особым спросом в летнее время у проезжаюших через Телави туристов. Правда, сезон подходит к концу, желающих полюбоваться красотами и историческими местами Грузии с каждым днем становится всё меньше. Каждый потенциальный покупатель на счету. Гела своими острыми, как сверкающие на прилавке клинки, глазами может сразу определить: кто собирается покупать, а кто просто хочет от нечего делать поглазеть да сфотографироваться.
Почему-то все любили запечатлеть себя в папахе, с зажатым в зубах кинжалом и с зверским лицом – наверное, так представляют настоящего грузина… Дураки, конечно, но хозяин – барин. Однако для того, чтобы заказывать музыку, надо платить. Поэтому за то, чтобы сфотографироваться с ножами, с некоторых пор Гела стал брать деньги. Сам, правда, никогда не соглашался позировать. Принципиально. Особенно уговаривали туристы из дальнего зарубежья, любят они похвастать фотографиями с колоритными аборигенами. Сосед Гелы этим подрабатывал – в дни наибольшего наплыва туристов выходил в чохе [2] , подпоясанной узким ремнём с серебряными накладками и кинжалом. Но сейчас и у него дни проходят впустую – поток туристов практически иссяк.
2
Чоха – традиционная мужская одежда: длинное приталенное одеяние из шерсти с полами до колен, широкими длинными рукавами и газырями на груди.
К Геле только в обед подошли первые серьезные покупатели. Жгучие брюнеты с традиционной кавказской небритостью, сросшимися бровями, крупными носами, но не грузины. Стали в ряд, глянули на блестящие безделушки, перебросились несколькими фразами.
«Дагестанцы, – по разговору определил Гела. – Их-то чего к нам занесло? Своих гор мало?»
Он исподволь осмотрел всю троицу. Двоим лет по двадцать – коренастые, широкоплечие, со сплющенными ушами, сразу видно – борцы. Третьему около тридцати, тоже широкоплечий, но уши целые. Тренер, что ли? Тогда все понятно: на соревнования приехали. А к нему подошли просто поглазеть, убить время…
Словно подтверждая его предположение, молодые, небрежно осмотрев прилавок, шагнули назад и принялись негромко переговариваться. Старший же повел себя как настоящий покупатель – принялся внимательно изучать товар. Он не интересовался ни позолотой, ни сувенирными подделками, ни расшитыми ножнами, ни толстыми неуклюжими клинками. Даже не притронулся к тому, до чего так падки туристы. Взял с прилавка нож поуже и подлинней, поднес к уху, пощелкал ногтем по краю… Гела понял, что он хочет услышать тонкий вибрирующий звон, который производит высокоуглеродистая сталь настоящих кинжалов, шашек «гурда», кортиков и церемониальных армейских палашей… Знал он и то, что ни один из выставленных им клинков не отзовется таким звуком. Откуда здесь объявился такой знаток? И зачем ему клинок высшей категории? Для тренера борцовской команды такой интерес не характерен…
– А нормальные пики есть? – спросил незнакомец. Голос у него был низкий и напористый. Такому трудно отказывать.
– Которые «поют», нет.
– Да знаю, это я машинально попробовал, – усмехнулся «тренер». – Нам дамасская сталь не нужна. Просто хороший рабочий клинок…
– На охоту собираетесь?
«Борцы» стояли молча, глядя по сторонам, и что-то жевали.
«Насвай, – подумал Гела. – Зачем они жуют эту гадость? Лучше бы вино пили…»
– Не-ет, не на охоту. Так, путешествуем, достопримечательности смотрим, старину всякую, – «тренер» неопределенно покрутил ладонью. – А нож всегда нужен – мясо порезать, шашлык сделать. Но если покупать – то такой, который приятно в руки взять…
– Есть несколько штук, но некрасивые, ими никто не интересуется, – Гела достал из сумки неказистый нож: ни ножен, ни никелировки, ни гравировки, ни лака на деревянной рукояти с углублениями для пальцев, только небольшой ограничитель, чтобы рука при ударе не соскользнула на лезвие.
Но покупатель заинтересовался: осмотрел простой полированный клинок штыковой формы, прикинул, как сидит в руке, положил на палец, определяя центр тяжести, поскреб лезвием толстый ноготь. Одобрительно кивнул.
– Из рессоры?
– Точно.
– А есть ещё два таких же?
– Да, как раз три всего и есть. Никто не берет, я больше и не заказывал.
– А я возьму.
– Хороший выбор. Всего по пятьдесят лари. Недорогие, прочные, заточку хорошо держат…
– Держи, брат! – «тренер» протянул двести лари. – Тряпка найдется, завернуть?
Фамильярные «брат» и «ты» от юнца, который вдвое младше его, покоробили Гелу. У него отродясь не было таких наглых и невоспитанных братьев. Да и странно разговаривает этот незнакомец, нож пикой называет… Он достал серую тряпицу и принялся отсчитывать сдачу.
«Тренер» завернул ножи, сунул сверток в красную спортивную сумку, висящую на плече у одного из его спутников. Гела с удивлением отметил, что больше багажа у сомнительной троицы не было. Где же поместились все их вещи? Как они путешествуют без смены белья, запасной рубашки, свитера, мыла, зубной пасты и других необходимых предметов?
Продавец протянул купюры – две двадцатки и десятку. Но покупатель отвел их небрежным жестом.
– Сдачу оставь себе, брат. Лучше подскажи, как нам до Омало добраться? Там, говорят, башни старинные есть.
Если бы он не сказал про башни, Гела так бы и остался со своими сомнениями, которые забылись бы через некоторое время. Но интерес к старинным башням настолько не вязался с обликом «борцов», больше того, настолько противоречил их виду, манерам, багажу и сделанной покупке, что он вдруг все понял. Это никакие не борцы и никакие не туристы! Это мстители, которые спецом едут в Омало, чтобы разделаться со своим кровником! И как только он это осознал, то мгновенно преобразился, словно актер, начавший игру в другой роли.