1 января 48.

Приехал жених и увез няню. Она прощалась с нами сердечно и даже всплакнула.

Дед Мороз принес Гале глобус и сласти. Шуре — носки и галстук. Няне и Саше — шоколад, мандарины, конфеты. Единственный человек, которому Дед Мороз не подарил ничего в нашем семействе, — Я.

2 января 48.

На днях Ирина Алексеевна [31] читала у нас свою повесть. Саша тоже слушала и под конец сказала:

— Так интересно, что у меня даже пальцы вспотели!

Я говорю:

— Сашуля.

Саша отвечает:

— Мамуля!

Я:

— Сашок Саша:

— Мамок.

Я:

— Сашенция.

Саша:

— Маменция — Марк-Твенция.

Галя излагает Саше содержание «Тараса Бульбы»:

— …И когда Андрий предался полякам, Тарас убил его и совершенно правильно сделал.

Саша подавлена. Галя поясняет:

— Ну вот, например, я перешла бы к немцам — что бы мама со мной сделала?

Саша, нерешительно:

— Убила бы?..

Галя:

— Конечно!

5 января 48.

У Саши есть свой взгляд на художественную литературу.

«Мама, — говорит она, — почему это Барто так прекрасно пишет?» Или: «Какие хорошие стихи у Трутневой, я хочу с ней познакомиться».

Саша, вдруг:

— Мама, если ты поженишься на другом муже, то уж лучше я помру.

— Что это тебе в голову пришло?!

— А я вспомнила, как один раз папа пришел, а ты спрашиваешь: «Принес что-нибудь сладкое?» А он ответил: «Нет, не принес». И тогда ты сказала: «Мне таких мужей не надо». Вот я и решила, что ты хочешь пожениться на другом человеке.

Саша, вместо «вспомнила» — «перепомнила»:

— А, теперь я все перепомнила!

6 января 48.

После отъезда Анисьи Матвеевны я кормила семью преимущественно сосисками и жареной колбасой. Почувствовав, что терпению домашних приходит конец, я решила сварить суп и сделать настоящее второе. Саша оценила мои усилия. Милая, добрая девочка, поев, она сказала:

— Спасибо за прелестный обед!

Саша, к вечеру:

— Мама, посмотри, как хорошо, как весело без няни. Давай, пусть у нас больше не будет нянь. Няни — они всегда то одно не разрешают, то другое.

— Так я ведь тоже не все разрешаю.

Саша:

— Если ты даже не разрешаешь, мне все равно приятно.

7 января 48.

Саша:

— Мама, почему старые коты ничего не любят?

— Кто тебе сказал?

— Видишь, я была в гостях у тети Сони и познакомилась там с котом. Ему 12 лет, он старше меня. И вот я его гладила, под шейкой гладила, за ушами, по усам погладила, спинку, а он не мурлыкал. Тогда я поняла, что старые коты ничего не любят.

Она постоянно кончает свои рассказы какими-нибудь умозаключениями.

8 января 48.

— Саша, ты чего плачешь?

— Потому что ты сердишься.

— Но ведь я не на тебя сержусь?

— Все равно, я не могу, когда ты сердишься.

Стоит мне нахмуриться, Саша испуганно восклицает: «Ой, все пропало! Ты сердишься!» — и плачет. К Шуре это не относится — он может сердиться сколько угодно. Я спросила Сашу, почему она не плачет, когда папа сердитый. Она помолчала, подумала и сказала:

— Папа сердится и молчит, а ты, если рассердишься, говоришь страшные слова.

— Какие слова?

— Ты говоришь: «Черт знает что!», «Какая подлость!».

Гм…

Саша, рисуя:

— Ах, глупая я баба! Не тем карандашом покрасила!

Саша:

— Мама, а волк понимает по заячьему языку?

11 января 48.

Сегодня Саша отбыла на Стреле в Ленинград.

Услыхав, что поедет она вместе с дядей Ираклием [32] и тетей Вивой, у которых есть дочка Манана, Саша изрекла: «Какие все имена чудные»!

Придя в купе, воскликнула: «Какая комнатка маленькая! Изолированная?»