Так как буддизм в этой стране распространялся со скоростью огня, настала пора укрепить основание религии. Бодхидхарму нарочно отправили в Китай как посланника, поскольку, несмотря на то, что в течение шестисот лет до Бодхидхармы в Китай по приглашению его императоров уже ездили тысячи буддистских ученых, чтобы переводить там все буддистские священные книги на китайский язык, ни один из этих ученых не был просветленным.

Поэтому Бодхидхарму послали специально для того, чтобы он передавал людям вкус того, что представляет собой просветление. Они уже слышали это слово, и им пришлась по душе такая идея, и в миллионах людей возникло сильное желание достичь просветления, но китайцы даже не видели ни одного просветленного человека. Они абсолютно не знали, что есть его присутствие, безмолвие и сострадание. Все это им преподавали как теорию.

Прагьятара послала Бодхидхарму в Китай, преследуя особую цель, то есть дать Китаю его первого просветленного мастера. Но трудность была в том, что Бодхидхарма не мог противоречить Махаяне, поскольку это помешало бы посвящению в буддизм новых его членов. Он не мог противоречить Гаутаме Будде, потому что в этом случае его никто не стал бы слушать.

Китайцы находились под таким большим впечатлением от Гаутамы Будды, его жизни и учения, что в течение шестисот лет создали тридцать тысяч храмов и монастырей. Два миллиона людей получили посвящение в буддистские монахи, и почти вся страна приняла буддизм. Разумеется, не все люди были монахами, но было много верующих мирян. Они пустились в путешествие, надеясь, что однажды они тоже станут монахами. Пять процентов жителей Китая стали монахами.

Это было прекрасное время переворота, изменения и преображения.

Я думаю, Бодхидхарма не осознал ответственность, которую взвалил себе на плечи.

В том, что касалось поверхностных вопросов, он был совершенно прав, он абсолютно гармонировал со своим переживанием. Но когда начал появляться высший вопрос, который в любом случае появился бы со временем, то все было бы хорошо, если бы Бодхидхарма заявил: «Я не знаю», когда ему задали первый высший вопрос о том, откуда появляется неведение, если бы он принял свою невинность, если бы он объявил: «Я знаю, как создать осознанность, но не знаю, откуда появляется неведение. Возможно, неведение существует вечно».

Неведение никогда не появляется, оно подобна тьме. Вы когда-нибудь видели, как приходит или уходит тьма? Вы всегда видите, как вспыхивает свет, и тогда тьмы уже нет. Вы всегда видите, как гаснет свет, и тогда тьма сразу есть. Тьма есть всегда - она не появляется и не пропадает. Появляется и пропадает только свет. Тьма - это просто отсутствие света.

Такой ответ людям был бы совершенным. Он говорил бы о том, что тьма всегда была и есть. У нее нет источника, поскольку она нематериальна. Источник может быть только у того, что существует. У света есть источник. Точно также и у осознанности есть источник, у сознания есть источник, но бессознательное - это просто ничто иное, как тьма.

Если бы Бодхидхарма остановился на таком ответе, он проделал бы огромную работу по защите себя от попадания во вздорные речи. Но он не мог сказать: «Я не знаю», потому что люди ждали его три года. Его ждала вся страна, и император By в том числе. Все с большим желанием, страстно ожидали приезда в Китай первого просветленного человека, Бодхидхармы. Нужно было утолить их жажду и ответить на все их вопросы. А свои ответы Бодхидхарма брал не из священных книг, а из своих переживаний.

По этой причине мастер не решился сказать: «Я не знаю. Я совершенно невинен. Я могу только сказать, что тьма была всегда, и невежество было всегда. У невежества нет корня. У невежества нет ни корней, ни причин, потому что оно нематериально». Я ответил бы так.

Он мог бы сказать им: «Я приехал сюда учить вас, как выйти из невежества. Я не знаю, как вы вошли в невежество. Это ваше дело».

Но вместо этого Бодхидхарма пустился в долгие теологические описания. И это позволило ученикам задавать все больше вопросов, на которые можно было ответить, но только противореча Махаяне или даже Гаутаме Будде.

И Бодхидхарма оказался перед очень трудной дилеммой. Он знает, что правильно, и он также знает, что традиционно правильно. И он оказался не таким сильным, каким я всегда считал его. Он не смог доказать, что он истинный революционер. Он не смог пойти наперекор традиции. Я покажу вам, как он путается и начинает нести вздор. Ему приходится так поступать, чтобы успокоить людей традиции и не отбиться от линии ортодоксальной теологии.

Этот вопрос тоже принадлежит такой же категории. И Бодхидхарма дает такие идиотские ответы, что над ними можно хохотать. Иногда он истинен, но очень редко. В основном же все его ответы неуместны, и я с ними абсолютно не согласен.

Сутра звучит так:

Вы должны понять, что культивируемая вами практика не существует отдельно от вашего ума.

Это правда. Все практики вам приходится проводить через ум. Поэтому с помощью практик невозможно достичь просветления, поскольку, если бы просветления можно было достичь через практики, то это означало бы, что просветление - побочный продукт ума, как сон, галлюцинация, иллюзия, мысль. И ваше просветление, словно мысли, могло бы исчезнуть в любой миг.

У меня был один немецкий санньясин, его звали Гунакар. Он так часто становился просветленным, что теперь уже полностью отказался от своей идеи. У Гунакара в Германии красивый замок, окруженный сказочным пейзажем. Став просветленным в первый раз, он объявил о своем просветлении всем президентам, премьер-министрам, послам и членам ООН. Он и мне написал письмо с таким известием.

Он уехал из ашрама за неделю или две до своего письма, и я не увидел в нем признаков того, что он станет просветленным так скоро. Я написал ему в ответ: «Гунакар, приезжай ко мне. Мне нужно самому убедиться в твоем просветлении».