Восток очень уважает индивидуальность. Он дал людям величайшую власть над своим предназначением, которую когда-либо давали в мире. На Востоке нет спасителя. Вы и есть спаситель. Никто другой не может спасти вас.

Если кто-то другой сможет спасти вас, это спасение будет отвратительным явлением. Тогда даже ваше существо, спасенное или освобожденное, - это все то же рабство.

Если кто-то может освободить вас, значит, он же может толкнуть вас обратно в колесо рождения и смерти, потому что вы всего лишь кукла. Все религии, верящие в спасителей, превращают человека в куклу. Они забирают у него свободу, предназначение и человеческую гордость.

Бодхидхарма говорит: «Люди создают карму». Вы можете создать себе ад, вы можете создать рай, или вы можете выйти за пределы и ада, и рая. Этого выхода за пределы ада и рая нет в иудаизме, в исламе и христианстве. Этот особый вклад в мировую культуру сделали восточные мистики. Ад и рай существуют в качестве гипотез в христианстве, исламе и иудаизме. Но мокша, то есть то, что за пределами рая и ада... потому что ад - это несчастье, а рай - это счастье, но и счастье со временем наскучивает. Ни один западный религиозный лидер ни разу не задумывался об этом, о том, что счастье со временем наскучивает. Как долго вы можете выносить счастье? Оно чем-то сходно с болью, с которой вы роднитесь спустя годы. Если у вас уже ничего не болит, у вас возникает такое ощущение, словно вам чего-то не хватает.

Я знал одного человека, который страдал от головной боли. У него не проходили мигрени в течение десяти лет. Я постоянно ходил в горы. Этот человек был моим коллегой, а я тогда работал профессором в одном с ним университете. И вот как-то раз он спросил у меня:

– А нельзя ли и мне пойти с вами?

Я не хотел, чтобы кто-то составлял мне компанию в моих походах, потому что я уходил из города для того, чтобы сбежать от всех этих болванов, а этот экземпляр был не просто болваном - у него ко всему еще были мигрени!

– Боже мой, - вздохнул я, но все-таки согласился.
– Хорошо. Будет не очень-то любезно с моей стороны отказать вам. Только вы сидите молча, не упоминайте о своей мигрени, потому что у меня аллергия.

– Какая аллергия?
– поинтересовался профессор.

– Если кто-то заговаривает со мной о своих недугах, они тотчас же проявляются и у меня, - объяснил я.

– Я никогда не слышал о такой аллергии, - удивился он.

– Не слышал, так не слышал, - не смутился я.
– Перед вами живой пример этой аллергии. Не важно, отмечена ли она в энциклопедии. Вы, самое главное, не говорите о мигрени!

И я взял его с собой в горы. Как раз поспели плоды манго, и вся гора была усыпана этими сочными плодами. У меня была с самого детства привычка лазать по деревьям. Я так часто падал с них, что отец постоянно говорил мне: «Тебе пора перестать лазать по ним». А я всякий раз отвечал ему: «Я так часто падаю, что уже почти стал знатоком в области падений. Не беспокойся обо мне. Я не новичок. Я падаю по определенной методике, поэтому я до сих пор цел».

И я потащил этого профессора за собой на дерево манго, на котором росли очень спелые плоды, оно было просто облеплено попугаями (попугаи не равнодушны к манго), и я сказал коллеге:

– Полезайте за мной на дерево.

– Что?
– удивленно протянул профессор.

– Полезайте за мной, - повторил я.

– Я никогда не лазал по деревьям, - стал отпираться коллега.

– Так попытайтесь, - посоветовал я.
– Это будет для вас приключением.

Он свалился с дерева. Мне пришлось спешно слезать вниз. У него был ошарашенный вид.

– Чудеса!
– воскликнул он.
– У меня мигрень, но стоило мне упасть с дерева, как недуг исчез.

– Иногда такое бывает, - заметил я.
– Но не заводите привычку падать. И никому не рассказывайте о происшествии, потому что с другими людьми подобное может и не произойти. Это всего лишь совпадение.

Но мигрень исчезла.

Через семь дней мне на пути попался этот профессор. Он признался:

– Я скучаю по моей мигрени.

– Вы же беспрестанно жаловались на головную боль, - ответил я.
– С какой стати вам скучать по ней?

Он объяснил:

– Я не знал, что буду скучать по ней. Теперь мне не о чем говорить. Мигрень была всей моей философией. Из-за мигрени я вызывал к себе всеобщее сочувствие. А теперь никто не сочувствует мне!

– Что ж, - сделал я вывод, - тогда сделаем вот что: давайте-ка отправимся снова в горы, заберемся на дерево и свалимся с него. И тогда может быть - в этом нельзя быть уверенным, поскольку здесь наука все еще не сказала своего слова, - возможно, ваша мигрень вернется к вам.

– Я подумаю об этом, - решил профессор.
– Мигрень не была приятным увеселением. Я дико страдал от нее.

Но на следующий день он объявил:

– Я готов, потому что я не могу жить без мигрени. Я чувствую в себе жуткую пустоту, потому что десять лет я прожил с ней.

Вам нечему удивляться, если вы обратите внимания на собственное поведение!

Некоторые курильщики ясно осознают, что в процессе курения они сжигают себе легкие. Они знают, что разрушают свое здоровье, но им все равно. В некоторых странах правительства решили, что фабрики, выпускающие сигареты, обязаны писать на пачках о том, что курение опасно для здоровья. Сначала сигаретные компании были против принятия такого закона, потому что он мог уничтожить весь их бизнес. Кто же станет покупать сигареты, если на пачках написано, что курение опасно для здоровья? Надпись должна быть такой: «Врачи считают, что курение опасно для вашего здоровья» или подобной этой.