Поэтому он подвел свою лошадь поближе к принцу Уэльскому, хотя и не настолько близко, чтобы привлечь к себе внимание, и всматривался через самый широкой проем в живой изгороди в поисках зеленого коня среди двух колонн, готовящихся к атаке, но по-прежнему не мог его найти.

Едва ли это было сюрпризом. Ожидающие колонны расцветились множеством знамен, флагов и вымпелов, а ветер был слишком слаб, чтобы развернуть их, так слаб, что человек, держащий орифламму, махал ей из стороны в сторону, чтобы ее можно было разглядеть.

Это полотнище, похожее на ярко-красную рябь, приближалось к английскому холму.

К нему присоединился Робби. У шотландца, как и у Роланда, не было друзей в этой армии. Конечно, он мог считать своим другом Томаса, но эта дружба была отмечена щедростью с одной стороны и неблагодарностью с другой, и Робби чувствовал себя пристыженным.

Со временем дружба могла быть восстановлена, но пока Робби не думал, что Томас доверил бы ему стоять плечом к плечу в битве, поэтому, как и Роланд, он наблюдал за сражением, стоя позади строя.

Он смотрел, как англичане встретили атаку французов, остановили ее и отразили. Он слышал всю боль сражения, крики покалеченных сталью людей, наблюдал, как французы снова и снова пытались прорвать строй, и видел, как они пали духом.

Они отступили. Оставили тела лежать, больше тел, чем у англичан, гораздо больше, но обороняться всегда проще. Англичане должны были лишь держать строй.

Тем воинам, которым не особо хотелось вступать в сражение, не оставалось другого выбора, кроме как стоять рядом с соседями, им не нужно было выступать вперед и начинать битву, это французам нужно было продвинуться.

Самые робкие могли задержаться, предоставив драться храбрейшим, и это означало, что храбрейшие часто оставались в одиночестве против полудюжины обороняющихся, и именно французы понесли большие потери из-за своей храбрости. Теперь всё это должно было начаться снова.

– Что теперь будет?
– внезапно спросил Роланд.

Робби взглянул на приближающихся французов.

– Они придут сюда и будут драться, кто знает?

– Я не об этом, - сказал Роланд. Он тоже смотрел на приближающихся французов.
– Они припасли лучших на потом, - добавил он.

– Лучших?

Теперь Роланд мог рассмотреть некоторые флаги, потому что знаменосцы размахивали ими туда-сюда.

– Вентадур, - сообщил он.
– Даммартен, Бриенн, Э, Бурбон, Поммье. И еще королевский штандарт.

– Так о чем ты?

– В смысле, что будет после битвы?

– Ты женишься на Бертийе.

– Да, с Божьей помощью, - сказал Роланд, прикоснувшись к голубому шелковому шарфу на своей шее.
– А ты?

Робби пожал плечами.

– Я останусь с Томасом, наверное.

– Не поедешь домой?

– Сомневаюсь, что в Лиддсдейле мне окажут теплый прием, только не сейчас. Мне придется создать себе новый дом.

Роланд кивнул. Он по-прежнему наблюдал за приближающейся колонной.

– А мне придется заключить мир с Францией, - задумчиво сообщил он.

Робби похлопал лошадь по шее, этот пегий боевой конь был подарком Томаса.

– Я думал, твои земли были в Гаскони?

– Да.

– Тогда присягни принцу Уэльскому. Он восстановит тебя в правах.

Роланд покачал головой.

– Я француз, - сказал он, - и буду просить прощения у Франции, - он вздохнул.
– Полагаю, это обойдется в круглую сумму, но с деньгами все возможно.

– Просто убедись, что убьешь его быстро, - сказал Робби.
– Я тебе помогу.

Роланд не сразу ответил. Он заметил промелькнувший в рядах противника зеленый цвет и всматривался в это место. Был ли это зеленый конь?

– Быстро?
– спросил он через некоторое время, по-прежнему не отводя глаз.

– Ты думаешь, я замучаю Лабруйяда до смерти?
– его голос звучал обиженно.
– Может, он и заслужил пытки, но его смерть будет быстрой.

– В смысле, убей его до того, как у него появится шанс сдаться в плен.

Роланд наконец отвернулся от приближающихся французов. Его забрало было поднято, он нахмурился.

– Сдаться в плен?

– Лабруйяд стоит целого состояния, - объяснил Робби.
– Если для него дела пойдут плохо, он просто сдастся в плен. Он скорее заплатит выкуп, чем ляжет в могилу. Так ты поторопишься?