Все дальше и дальше туманный берег. Тихо идет ладья, по бо­кам, не опасаясь людей, играют с волнами острогорбые дельфины. Семен стоит на корме, навалившись на канаты, протянутые от бор­тов. Правая рука лежит на изогнутом рычаге руля. Рука жили­стая, загорелая.

Играет, искрится солнечное море. На душе у Семена радостно. Любит Семен море, часто ходит на лов. Рыбаки его знают почти все и уважают. Вот и сейчас приветственно машут руками со своих фелюг. Отойдя от рыбаков на версту, Семен приказал убрать паруса и закинуть сети. Слуги начали готовиться к лову.

В первый раз поднятые сети рыбы не принесли. Зато второй за­мет оказался удачным. Сложив рыбу в корзину, Семен снова под­нял паруса и двинулся к соседней фелюге.

— В гости к Фштосу. Можно? — крикнул он по-гречески.

— Милости просим, Семеоно,—радостно ответил старый рыбак Филос.— Давненько в море не выходил ты.

— Хочешь рыбки — окуни хвост в воду! — проговорил Чурилов, принимая от своего слуги бутыль, оплетенную мелкой лозой.

Рыбаки подсели ближе к гостю.

— Тебе хорошо, Семеоно,— сказал Филос.— Ты в море ходишь отдыхать. А для меня — труд это нелегкий. Иногда кажется, что я и родился на этой старой фелюге. И сыны мои здесь — вот они. Три сына, и я еще не стар — четыре пары здоровых рук, а семью прокормить не можем.

— Перестань, отец,— сказал один из сыновей.— Семеоно не ви­новат, что ты беден.

— Я этого не говорю: он ходит с караванами в северные зем­ли, а это во сто крат опаснее, чем штормы на море. Он добыл бо­гатство смелостью и честностью, и потому я его принимаю как лучшего гостя. В моей бедности виноват хозяин. Разжирел, как боров, в пять раз богаче Семеона, а куда он ходит? От дома и до солильни! Акула и та честнее нашего хозяина.

— Мой брат недавно утонул во время шторма,— сказал один рыбак, как бы подтверждая слова Филоса,— так эта сволочь, наш хозяин, вышвырнул его семью из лачуги. Теперь они теснятся у ме­ня — не погибать же бедной женщине с детьми.

— Дождется, жирная падаль! — крикнул младший сын Фило­са,— скоро и до его брюха доберемся!

— Слышал я, что капитан Леркари задумал поход на жир­ных,— сказал Семен.— Я тоже хотел встать рядом с ним на святое дело, да, видно, напрасно. Говорят, капитан ушел в Геную на­всегда.

— Он здесь,— тряхнув головой, сказал Филос.—Ты, Семеоно, не предатель, тебе скажу: «Святая Агнесса» стоит второй день на внешнем рейде. Ее не узнать, она сменила все — вплоть до па­русов. Если хочешь, зайди к капитану и поговори с ним, его ко­рабль называется теперь «Лигурия».

— Значит, жирным скоро конец?

— Восстание начнется на второй день ярмарки. Все рыбаки готовятся к этому дню.

На этом же судне рыбачил сосед Филоса, старый грек Кондараки. Он был совсем дряхлый, его брали в море, чтобы сортиро­вать рыбу. Вначале он молчал, так как был глуховат и многого не расслышал. Но когда речь зашла о капитане Леркари, не утерпел, заговорил:

— Капитана Ачеллино я знаю,— шамкая беззубым ртом, ска­зал он,— мерзавец ваш Леркари.

— Замолчи, старик,— сказал старший сын Филоса.— Капитан добивается свободы для простых людей.

— Двадцать лет назад он говорил нам то же самое. Этот гор­лохват добивается места в консульском дворце. И все, кто пойдет за ним, попадут по его милости на галеры. Моих двух сынов, ко­торые поверили ему тогда, он погубил собственной рукой. Моло­дежь не помнит этих страшных дней. Тогда тоже, как и сейчас, повсюду кричали: «Леркари, Леркари!» А как только консулом был поставлен его сын, началась расправа с теми, кто добыл этим разбойникам власть. Ачеллино стал главным синдиком—это он послал на виселицу моих ребят. Не верьте этому капитану.

Крепко призадумались рыбаки над словами старого грека.

— Дед, пожалуй, прав,— произнес Чурилов после молчания.— Вы все, верно, слышали о Соколе. За ним стоит полтыщи молод­цов, и они хотели помочь бедному люду в борьбе против знатных. Леркари отказался от этой помощи.

— Я не верю этому. Все это выдумки злых людей,— сказал старший сын Филоса.— Сокол в Кафу боится нос показать. Кто видел его в городе?

— Я видел. Он был в моем доме. И при мне трактирщик Батисто отказался от помощи ватажников.

— Батисто тоже подлец, каких не видел свет,— подтвердил дед.

На прощанье Филос сказал Семену:

— Все, что здесь сказано, я донесу нашим рыбакам. Только они, как и я, этому не поверят. Они за Леркари готовы душу от­дать. А Соколу, если сумеешь, передай: мы ждем его на ярмарку. Раз ты говоришь, что он простой человек, как и мы,— его рыбаки примут. Если люди хотят драться за свободу, им никто не может запретить!

Чурилов перешел на свою ладью и, выбрав сети, направился к берегу.