– Ну вот, армия ушла, так что выпусти-ка Джемайму из конюшни, пускай попасется. Давай займись делом, и все уладится, так я всегда говорю себе, – улыбнулся ей Эйса. – Ступай подставь личико солнышку. Ничего не поделаешь, настала пора остановить этих забияк, покажем им, на что способны подданные Его Величества. Ступай, дочка… Вытри слезы и подыши воздухом.

Сельма вывела высокую гнедую кобылу на солнце. Она любила эту кроткую великаншу, что возила Гая. Грум еще не скоро придет за ней. И тут она вспомнила, что и Стэнли, и конюх записались добровольцами, не пожелав отпускать лошадей одних. Так, значит, Гай может… Нет, не стоит и мечтать.

Позднее августовское солнце жарко припекало макушку. Сельма отвела лошадь в тень – туда, где к корыту, пенясь, бежала свежая прохладная вода из родника. Скоро закончатся каникулы, и она снова будет помогать учителю вместе с Мэриголд. Брат ее, Джек, служил в регулярной армии, и Мэриголд постоянно хвасталась, что он первым в Вест-Шарлэнде записался на службу, и не переставала спрашивать, почему же братья Сельмы до сих не пор не надели формы.

– Им нет восемнадцати, – отвечала Сельма.

– Ну и что? – фыркнула Мэриголд. – Вовсе не обязательно тащить с собой свидетельство о рождении. Да никто в Скиптоне сроду не догадается, что Ньют несовершеннолетний. Если, конечно, он бы отправился сразу туда, а не пошел записываться здесь у нас.

– Он должен помогать отцу.

– Помогать мог бы и Фрэнк… К тому же лошадей теперь нет, делать особенно нечего. Так мой папа говорит.

С Мэриголд невозможно спорить, она вечно права. Но не на этот раз. Есть ведь и правила – призывной возраст, в конце концов. Папе нужен помощник, а Фрэнку всего лишь шестнадцать, и он не очень высокий.

Соблазн прокатиться на Джемайме был настолько велик, что Сельма не устояла. Они ведь старые друзья. Подумаешь, без седла!

– Не отпущу я тебя к этим солдатам, – прошептала она в лошадиное ухо, чутко щекотнувшее ей нос в ответ. – Ты сможешь прятаться у нас в амбаре. А теперь пойдем немного пробежимся по лугу. А потом я провожу тебя домой, если никто из твоих за тобой не придет.

Сельма подвела ее к специальной подставке возле ворот, вскочила на бархатную спину и, зарывшись носом в гриву, легонько ударила Джемайму пятками по бокам, просто чтобы дать понять, куда они идут. Но у кобылы оказались другие планы. Она вдруг припустила, постепенно разгоняясь все быстрее, и вот уже со свистом перенеслась через каменную ограду, разделявшую поля. Сельма распласталась на ее спине: волосы развеваются, лицо раскраснелось от удовольствия. Какое же это счастье – снова лететь за ветром! Лошадку эту тихоней никак не назвать, резвым галопом пересекла она поле со свежескошенной травой – веселая и шкодливая, она отказывалась повиноваться Сельме. Ничего не поделаешь, остается расслабиться и наслаждаться тряской, пусть лошадь наиграется вволю. Но что, если она поранится? И папе придется вести ее к ветеринару?

– Стой! Тпр-р-у-у! – покрепче вцепилась в нее Сельма и повысила голос. Тянула вожжи, гриву – все без толку. А потом Джемайма внезапно остановилась как вкопанная, подбросив круп, и Сельма перелетела через ее голову на землю и уже оттуда наблюдала, как лошадь беспечно удаляется по направлению к реке.

Сельма лежала, пытаясь перевести дух, и смеялась во весь голос, впитывая сладковатый запах клевера, луга и медовый аромат колючей скошенной травы. Джемайма скрылась из виду, но, кажется, за ней торопится вторая лошадь? Всадник спрыгнул и подошел к Сельме.

– С вами все в порядке? – Это был Гай. Словно рыцарь в сверкающих доспехах, он приподнял ее и помог доковылять до тенистого уголка у каменной ограды. – Эта кобыла порой дурачится просто как мартышка! С ней надо держать ухо востро.

– Все хорошо. Только самолюбие пострадало. Я-то думала, она будет рада мирно проехаться легкой рысью, а она вон что удумала, самостоятельная какая… Простите.

– Оставайтесь здесь, – распорядился Гай, снова вскочил в седло и стремительно удалился на дальний конец поля, где сосредоточенно паслась гнедая охотничья лошадь. Гай сцепил ее со своей и привел к Сельме.

– Ну вот, на сей раз никто не грохнулся, – улыбнулся он. – Ваш отец, наверное, спрятал ее в амбаре, когда приходили солдаты? Не стоило, у нас есть разрешение, мы можем пока оставить ее у себя. Я как раз собирался забрать ее.

– Да, мы слышали, всех грумов мобилизовали, – кивнула Сельма, не веря своему счастью: неужели Гай стоит перед ней, весь в ее полном распоряжении?

– Жалкие зануды! Я бы тоже ушел сейчас, но они не пускают! Говорят, к Рождеству война закончится, но я все-таки надеюсь, что нет. Мне только тогда исполнится семнадцать, и я очень не хотел бы пропустить этот спектакль!

– Вы так говорите о войне, словно это праздничный салют. Вы видели, они увели двадцать лошадей?

Гай кивнул:

– Да, мама просто вне себя. Они забрали даже маленьких пони для двуколки… Когда-нибудь настанет черед и этой пожилой леди… – Гай потрепал кобылу по холке. – Надеюсь, мы отправимся с ней вместе.

– Господин полковник во Франции? – спросила Сельма, надеясь, что это не военная тайна и она не поставит Гая в неловкое положение.

– Не поверите, он в штабе лорда Китченера. Отец говорит, война затянется надолго. И что не стоит полагать, будто вышибить армию кайзера Вилли из Бельгии – все равно что прокатиться на пикник.