– Думаю, все-таки кое-где такие памятники есть.

– Сомневаюсь, – стояла на своем Хестер.

– Вы не могли бы обращаться к председателю? – прокричал поверх голов мистер Бест. – Надеюсь, вы прекрасно понимаете, о чем я… Нам еще о многом предстоит поразмыслить в связи с этим памятником.

– А мы сами должны будем заплатить за него или заплатит правительство? – поинтересовался мистер Плиммер. – Нет у меня желания отдавать свои деньги за дощечку в церкви с фамилиями, которую я и не увижу-то никогда!

– Прежде всего нам надо посоветоваться с жителями. Обсудить, какой памятник подошел бы для нашей округи, узнать пожелания каждого, – сказал председатель.

– Если под памятником понимается что-то наподобие той стихийной доски почета, как сейчас на площади, то я не уверена, что это подходящая форма и место, – заявила Хестер, не привыкшая, чтобы ей перечили.

– Наверное, нам следует сформировать дополнительно малый комитет. Точки зрения будем заносить в протокол. И если мы собираемся сооружать памятник не только для наших прихожан, то надо и других жителей деревни подключить.

– А это необходимо? – забеспокоилась Хестер.

Она-то надеялась, все просто согласятся снести деревянную импровизированную усыпальницу, водрузить на ее месте какой-нибудь приличествующий случаю гранитный обелиск и на этом покончить с делом.

– Леди Хестер, этот памятник слишком важен для нас всех, мы не можем принимать поспешных решений. Будущие поколения будут глядеть на него и учиться чтить память.

– Может быть, нам провести какое-нибудь мероприятие по сбору средств? Мы могли бы установить ограду взамен той, что пошла на нужды фронта, когда собирали железо. Вокруг вяза – ограду и рядышком – скамейку, вот и будет славно, – выступил мужчина из заднего ряда.

– А можно выгородить кусочек луга и устроить там детскую площадку, – прозвучал чей-то голос.

– Да какое отношение все это имеет к нашим павшим героям? – взревел мистер Плиммер.

– Если продолжать линию предложений, то нам в читальне очень не хватает уборной, – подала голос и мисс Барнс, новая школьная директриса.

– Леди и джентльмены, призываю всех к порядку! Комитет должен будет внимательно рассмотреть все высказанные предложения. Предлагаю голосовать и перейти к следующим вопросам, иначе мы просидим тут до утра. – Последнее слово осталось, как обычно, за Эбенезером Бестом.

Предложение сформировать комитет поддержали и поставили на голосование. Хестер не сомневалась, что войдет в него и уж тогда постарается, чтобы памятник оказался ей по вкусу. В конце концов, она покровитель прихода Святого Уилфреда, так что ей расскажут, что там у них происходит. Только вот мысль о высечении имен на доске памяти вызывала у нее беспокойство. Как же ей вписать туда обоих ее мальчиков, ведь они оба заслужили почести? И как быть с младшим Бартли?

После смерти Эйсы кузница закрылась. Эсси Бартли как-то ухитрилась внести ренту вовремя, но это был лишь вопрос времени – рано или поздно беда придет, и ей нечем будет платить. Хестер почувствовала прилив жалости к этой одинокой заброшенной женщине. Она так и не вернулась в Женский институт и, как поговаривали, перестала ходить в церковь.

Если б только в ее силах было как-то помочь ей преодолеть эту черную полосу! Но одного лишь взгляда на ее угольно-черные глаза было достаточно, чтобы понять – эта гордая женщина скорее примет позор и нужду, чем попросит о помощи.

Хестер не собиралась позволить ей кончить жизнь в работном доме. Где же дочь – сейчас, когда она так нужна матери? Нет, в самом деле, не ее же, Хестер, это ответственность. Их, двух женщин, разделяет столь многое! И все же что-то необходимо делать, и Хестер понимала: первый шаг придется сделать ей, а не Эсси.

Если бы Гай успел поступить по-своему, теперь они были бы связаны родственными узами. Если б только Хестер знала, где он теперь. Она-то надеялась, что война закончится и он как-то даст знать о себе, хотя бы пришлет ей открытку. Но дни шли, почты не было.

Ах да, чего же ты ждешь – открыток от мертвого? Эта мысль не давала ей покоя. Имя его на памятной доске станет ложью, а Энгус, погибший вместо брата, никогда не удостоится положенной ему памяти. Какая кошмарная путаница. Боже, что же мне делать?!

Эсси едва узнала родную дочь. Та шла ей навстречу через мост над железнодорожными путями и, улыбнувшись, помахала рукой – она казалась такой нарядной в укороченной юбке и шикарной крошечной шляпке, короткие прямые волосы блестят на солнце. Сердце ее заныло, когда она увидела, что все вещички, которые Сельма прихватила с собой, уместились в маленьком кожаном саквояже. Слишком маленьком, чтобы тут же понять: дочка не планирует задержаться.

– Да ты просто картинка! Чистое загляденье! Ох, как Рут-то расстаралась! – через силу заулыбалась она.