Бруно указал на пришельца в соседнем отсеке.

Эверард приподнял бровь.

— Так что ты надумал?

— Хочу найти способ объяснить им, что мы тоже разумные существа.

— А тебе не приходило в голову, что, если бы мы были разумными существами в их понимании, они бы и сами это определили?

— Быть может, они уже это знают, — предположил Хален.

— Нет, иначе они бы чувствовали уважение к другим существам, наделенным разумом.

— А с чего мы взяли, что они мыслят? — спросил Эверард.

Последовал стремительный обмен вопросами и ответами. Бруно показалось, что все это подстроено с целью запутать его. Он не ответил на последний вопрос старика и сказал:

— Если бы они знали, что мы разумные существа, то не обращались бы с нами, как с докучливыми насекомыми. Я думаю, они бы тогда…

— Разве любое живое существо не мыслит на свой лад? — перебил Эверард.

— Они разрушили все наши города как источник сил, которые каким-то образом сталкивались с их собственными структурами, — продолжал Бруно. — Может быть, те воздействовали на сами Сферы. Ведь мы убиваем комаров, когда они нам мешают.

Эверард зевнул.

— До меня не доходит.

— Неужели ты не понимаешь, что если бы мы нашли разумных комаров — говорящих комаров, — то не стали бы их убивать. Вместо этого мы бы им растолковали, что нам не нравятся укусы и комариный писк. Возможно, издали бы закон, чтобы они знали, при каких условиях их не будут трогать. В конце концов, мы даже могли бы им помогать…

— Но мы же не умеем общаться со Сферами! — пробормотал Хален. — Если муравей захочет поговорить с тобой, разве ты его заметишь?

— Если бы он уж очень постарался, то заметил бы. Тот, кто хочет установить контакт, сначала должен попытаться найти систему законов, при помощи которых сможет общаться.

Эверард насмешливо расхохотался.

— И ты собираешься найти такие знаки, которые помогут нам поговорить с Пузырями?

— Думаю, тут пригодятся некоторые знакомые им геометрические формы.

— Итак, — сказал, ухмыляясь, Хален, — старина Пузырь с охотой присядет подле тебя и будет терпеливо дожидаться результатов возни с геометрическими фигурами. Позволь спросить: можно ли считать разумным попугая лишь на том основании, что он подражает человеческой речи?

Бруно вскочил.

— А я все равно попробую.

Движущийся ковер мягко поднес его к внутренней стене. Хален двинулся вперед, чтобы преградить Бруно путь в отсек. Вперед шагнул и Эверард — выброс силового поля схватил Халена за руку.

— Пропусти его. Пусть сам убедится в том, что он просто деревенский простофиля. Если доживет.

Бруно остановился, глядя снизу вверх на исполинского пришельца. Но длилось это всего секунду. Когда поверхность Сферы покрылась угрожающими вспышками желтой энергии, он прыгнул в сторону и позволил ковру отнести его еще на несколько футов назад. Маневр был своевременным — первый залп оплавил пол точно в том месте, где только что находился Бруно. Преследуя его, пришелец угрожающе двинулся вперед. Но Бруно своими беспрерывными движениями не позволил Сфере занять позицию для меткого залпа. При этом Бруно не сводил глаз с окружающих предметов, чтобы не врезаться невзначай в одно из красных, багровых или оранжевых силовых полей. Сфера выстрелила еще раз, но луч опять прошел мимо цели. Наблюдая за процессом перезарядки, Бруно определил, что у него есть, по меньшей мере, несколько секунд, пока Сфера не накопит достаточно энергии для очередного испепеляющего залпа. Он решил вернуться к своей задаче по сооружению символов для установления контакта.

Оглянувшись на сформированный им куб, Бруно усилием воли сконцентрировался на ближайшем участке розового пола. Медленно, словно гейзер при замедленной съемке, материал ковра потек вверх и приобрел форму грубо вылепленного шара. Бруно разгладил поверхность и отрезал тонкий стебелек, все еще связывающий шар с полом. К его удивлению, невесомая масса зависла в воздухе.

Пришелец замешкался между двух целей, и Бруно заскользил по комнате, заставляя волнообразное поле хаотически перемешать его то туда, то сюда.

Сфера испустила еще один испепеляющий залп, который снес у фонтана вершину серебристых искр и разметал блестящее вещество по противоположной стороне. Голубая поверхность заискрилась мерцающими звездами, как ночное небо.

Бруно искусно сманеврировал к центру помещения, осторожно избегая миниатюрного каскада ярко-красного излучения, который, казалось, изливался прямо из пустоты. Падая, поток изменял свой цвет и в конце концов становился частью розового ковра, растекаясь в стороны концентрическими кругами. В том месте, где красная энергия возникла из пустоты, находилось большое кольцо из желтой энергии, а рядом — еще одно, немного меньше по размеру, из сверкающей зеленой субстанции.

Бруно снова вернулся мыслями к созданным им геометрическим формам и начал сооружать усеченную пирамиду. Изготавливая ее, он попробовал применить одно новшество. Придавая форму силовому полю, мысленно сосредотачивался на другой окраске. Розовый цвет сменился цветом золота.

И этот объект остался в подвешенном состоянии. Бруно отсоединил от пола куб и усилием воли поднял его на высоту шара.

Тут он пришел к заключению, что можно не только менять окраску и природу силового поля, но и придавать ему любые формы, а также перемещать в любом направлении и на любой скорости.