А потом был переломный момент, после которого я поняла: пришла мне крышка тяжёлая, дубовая, гробовая. И не сбежать мне от неё никак…

Просто я вдруг поняла, что ревную. И я ревновала, но не к работе, не к фанатам, не к другим актрисам. Только к одной. Ян о ней очень тепло отзывался, а ещё была статья, где она делилась своими впечатлениями о Тьене.

И всё… Мне показалось, что они родственные души, две половинки чего-то одного. Да и смотрелись вместе они просто замечательно, да и опять же пиар…

Когда-то я хотела, чтобы Тьен нашёл кого-то, кто бы ему подходил, чтобы он влюбился… И вот он на пороге, а меня выворачивает наизнанку.

И я не хотела это чувствовать, захотела убежать… Вот кто бы мне объяснил, почему в этой жизни я бегаю только от одного, от Яна? Ведь с остальным предпочитаю встречаться лицом к лицу.

Может быть потому что перед Яном я как на ладони, обнажена, без своей вежливой брони?

В общем, я решила отдалиться, ссору затеяла… Поругались мы знатно, вот только бы если я знала, чем это для меня может закончиться.

А закончилось тем, что, прервав общения под мнимым предлогом обиды, ходила сама не своя, как чумная.

И это не смогло не сказаться и на других сферах жизни, в частности на работе.

А там, наблюдая за сборкой одного из творений, не заметила предупреждающего знака и получила чем-то по голове. Хорошо так получила, что потеряла сознании, а при падении умудрилась что-то ещё задеть и рассечь бровь.

Пришла в сознание в медпункте, где меня почему-то успокаивали, а потом поднесли зеркало.

Я посмотрела в него и истерически засмеялась, потому что мою мордочку(справедливее морду) нужно было видеть. Это было не лицо, а нечто опухшее, кровавое, страшное.

— А, ничего страшного. — отмахнулась от взбудораженных взглядов я. — Замуж не собираюсь, так что времени, чтобы зажило масса.

Успокоившийся медперсонал грамотно транспортировал меня в больничку, где мне должны были сделать кучу анализов.

Вот после анализов, меня и достал Тьен. Браслет вибрировал и вибрировал, не давая ни малейшей возможности, чтобы проигнорировать его.

Пришлось отвечать, но только без видео… Что-то не хотелось светиться в таком виде перед Яном.

— Дарюсь, может хватит? — верещал браслет голосом Яна. — Это на тебя совсем не похоже.

— Ты прав. — признала я истину. А потом я кое-что для себя решила, поэтому предложила: — Давай я с тобой позже свяжусь и я всё объясню. Сейчас не могу, я в больнице.

— Ты больна? — послышалось встревоженное.

— Нет, просто несчастный случай на производстве. Ничего серьёзного.

— И именно поэтому ты сейчас прячешься. ѓ- съехидничал Ян.

— Ага. — подтвердила я. — Но поверь, я сейчас далеко не в лучшей форме.

— Что? Дарюсь, а ну-ка быстро показывайся!

— Ян, не надо.

— Надо, я кому сказал!

Пришлось включить видеосвязь, потому что этот не отстанет. Точно знаю.

Включила и закрыла глаза, потому что догадывалась, что сейчас прозвучит что-то наподобие: «Красотка». И жутко не хотелось смотреть в этот момент в глаза парню. Но я ошиблась, потому что прозвучало тревожное:

— Сотрясения нет?

— Скорее всего нет. — позволила себе кривую улыбку я. — Сотрясаться нечему.

— Ну, да. — кивнул головой Ян. — Это да.

— Ян! — взревела я.

— А я что? А я ничего! Сама сказала — я лишь согласился. — засмеялся Тьен. — За тобой заехать?

— Нет, не надо. Такси вызову.

— А я заеду! И это не обсуждается.

К моменту получения результатов Ян уже был в больнице и, как обычно, очаровывал всех и вся. Гад, одним словом…

Почему-то безумно хотелось быть по ту сторону, с теми, кто не видит в Тьене человека, только героя, иллюзию. Я не хотела, чувствовать, видеть его родным, но чувствовала и видела. Хотела быть отстранённой. Но что поделаешь… Жизнь — это не плёнка, которую можно отмотать, стереть или переписать, поэтому Ян, пожалуй, навсегда занял позицию гада, но гада родного гада в моём сердце.

Результаты получили — сотрясения действительно не было, спасибо крепкому лбу, но Яну идея с отсутствием моего головного мозга по душе пришлась больше.

В общем, по этому поводу мы спорили долго, практически всю дорогу, а когда эта тема себя изжила, воцарилось молчание. И хорошо, что оно воцарилось: оно дало мне время… Время, чтобы собраться, решиться на признание. И пусть сейчас я потеряю друга, но, по крайней мере, разрублю узлы, противоречия, неясности в своей душе. И пусть это тяжело, это надо сделать, надо сказать правду, признаться, чтобы шагнуть, жить дальше… Вот мобиль замедлил ход, приземлилась — и я начала: