В окна веранды Лиза успела разглядеть часть забора, ограждавшего запущенный огород, а за ним, на соседском участке, хозяйственные постройки. Очевидно, дом, где томилась невольница, стоял не обособленно. А значит, есть надежда, что рядом находятся люди. Главное — очутиться на улице и позвать их на помощь.

Лиза подавила желание немедленно схватить лом и долбить дверь до победного. Ее мелко потряхивало от избытка энергии, челюсти непроизвольно сжимались, мозг работал четко и трезво. Состояние походило на то, когда понюхаешь дорожку кокаина или выпьешь лошадиную порцию кофе. Лиза уже не помнила, когда чувствовала столь неестественную бодрость. Бездеятельность мучила ее, но еще мучительней была мысль о возможной неудаче. Слишком долго пришлось ждать, когда убийца допустит оплошность. И теперь Лизина жизнь зависела от ее самообладания.

Какое-то время она ходила из угла в угол, отсчитывая секунды. Затем села на пол и вперила взгляд в щель под дверью. Яркая полоска света постепенно тускнела и в какой-то момент стала совсем темной. Кромешная мгла окутала комнату. Лиза поднялась на ноги, нащупала узкую прорезь между дверью и косяком, просунула в нее острый конец прута и принялась медленно поворачивать его из стороны в сторону.

Дерево скрипело и сыпало под ноги труху. Острые щепки царапали кожу, перенапряженные кисти болели, а поясницу ломило. Но Лиза не останавливалась.

Минуло около часа, прежде чем дверь расшаталась настолько, что стал виден засов. Серый сумрак, хлынувший в расширенные щели, разбавил темноту помещения. Лиза протолкнула прут под засов и начала с остервенением молотить по нему.

Раздался скрежет, что-то тяжелое с лязгом упало на пол. Дверь распахнулась, и в лицо ударила светлая, звездная ночь.

Лиза на мгновение замерла, задохнувшись от избытка чувств, и рванула вперед. Входную дверь проверять не стала — наверняка тоже закрыта. Разбила окно и полезла наружу, не выпуская из рук железный прут и не замечая, что торчащие осколки стекла оставляют на ее теле глубокие порезы.

Босые ноги коснулись теплой и влажной почвы. Упоительно чистый воздух наполнил легкие. Ощущение было столь же прекрасно, сколь и пугающе. За долгий срок взаперти пленница отвыкла и от мягкости травы, и от свежести открытых пространств, и от высоты безоблачного ночного неба. Окружающий мир казался нереальной картинкой, нарисованной детским художником, — слишком безупречной, чтобы быть правдой. Лиза сжала губы, прогоняя неуместную сентиментальность, огляделась и побежала к калитке.

Едва сделала первый шаг, сзади послышалось угрожающее рычание. Лиза обернулась. В метре от нее стояла, оскалившись, огромная овчарка. Свирепые черные глаза взирали на беглянку с устрашающей решимостью. Жуткая тварь не собиралась дать ей уйти. Лиза сжала прут двумя руками и, сощурившись, посмотрела на собаку.

— Если ты нападешь, сука, я тебя убью.

Овчарка издала низкий рык и приблизилась на полшажка. Лиза отступила на полшага назад, держа прут перед собой и не сводя глаз с овчарки. Та не отреагировала на движение, поэтому Лиза отступила еще на шаг. В ту же секунду овчарка кинулась прямо на нее. Лиза была готова к атаке, отчаяние и злость придали ей силы и ловкости. Она отпрыгнула в сторону и что есть мочи ударила собаку. Овчарку отбросило в сторону, и за пару секунд, что она поднималась на лапы, Лиза успела добежать до калитки и вывалиться наружу.

Широкая неасфальтированная улица была пустынна. В окнах дома напротив горел свет. Лиза принялась долбить в железные ворота.

— Кто-нибудь! Пожалуйста! Помогите!

Дальше все произошло слишком быстро. По крайней мере, так показалось Лизе. Она улавливала лишь фрагменты происходящего, мелькавшие в ускоренном режиме.

Испуганное лицо пожилого усатого мужчины склоняется над ней и шевелит губами, что-то спрашивая. Вот еще чье-то лицо, женское, озадаченное. И еще одно, мужское, удивленное и заинтересованное. Кто-то громко говорит по телефону, очевидно, с полицией. Кто-то задает вопросы и даже получает ответы. Кто-то накидывает Лизе на плечи тонкий плед, и в тот момент она понимает, что все время была обнажена, но не испытывает по этому поводу никаких эмоций.

Лиза просит у кого-то мобильный и с третьей попытки набирает номер. Когда на том конце провода отвечают, она говорит:

— Пожалуйста, приезжай, — и тут же отдает трубку пожилому усатому мужчине, чтобы он продиктовал адрес и объяснил, как добраться.

Приезжают полиция и «Скорая». Лизе задают вопросы, уговаривают ее выпить какую-то жидкость, обрабатывают порезы и помогают забраться внутрь кареты «Скорой помощи». Лиза сопротивляется, она никуда не поедет, пока не дождется кого-то важного. Он вот-вот должен появиться. Медики настаивают и даже пробуют силой уложить ее на носилки, но встречают столь яростный отпор, что сдаются и отходят в сторону.

На улице людно и светло: фары машин включены. Все жители близлежащих домов сбежались на место происшествия.

Врач нервно интересуется у Лизы, когда наконец им разрешат приступить к их прямым обязанностям. Лиза отвечает, что скоро. Ведь она ждет кого-то очень важного. Он вот-вот должен появиться.

Похоже, медики настроены решительно. Двое санитаров берут Лизу под локти и волокут к машине. В этот момент рядом останавливается автомобиль, из которого выбегает высокий крепкий мужчина с взъерошенными волосами. Он бросается к Лизе, подхватывает ее на руки и ныряет в «Скорую».