Шрифт:
Дмитрий тихо прилег на самый краешек их нехитрой постели — и ощутил воздушную, возбуждающую щекотку шелковистых расплетенных прядок.
Он с силой закусил губу и сжал кулаки. Предчувствовал, что рассудок вот-вот снова покинет его.
Рядом с его ухом прошелестело:
— Скажи, что мне делать дальше. Я не знаю.
Он глухо ответил:
— И я не знаю.
Никогда еще, ни разу, ни с одной женщиной не доводилось ему испытывать такого трепета.
— У тебя руки холодные. Мерзнешь? — спросила Катюша и прижалась к нему, чтобы согреть.
И тут его кинуло в жар. Голова выключилась совсем, и только тело — само по себе — откуда-то ведало, какое движение следует сделать. Не резкое, аккуратное, чтобы не спугнуть миг чуда.
Он приподнялся на руках, и эта волшебная девушка, эта фея, совершенно бесплотная, но так возбуждающая плоть, скользнула — тоже интуитивно — ему под грудь. Она сама уложила его, почти безвольного, на себя сверху.
Дмитрий почувствовал, как ее живот и бедра колышутся ритмично, и он словно качается на морских волнах.
Она поступала, как самая искушенная женщина. Наверное, древний навык самой природы проснулся в ней в тот миг. Бессмертной природы и вечной гармонии.
Глаза ее были закрыты, а лицо вдохновенно.
Она как будто то ли слушала, то ли исполняла самую прекрасную на свете музыку. Или, скорее, танцевала под нее. Танцевала лежа… какие странные и какие прекрасные па…
И Дмитрий подчинился и ее ритму, и ее мелодии. Он больше не боялся, красота вытеснила страх.
Пусть он потерял рассудок, пусть он не думал и не размышлял, однако и буйства в нем не было более. Он ощущал лишь собственную силу и собственную правоту.
Как вспышка, пришло внезапное озарение: происходит именно то, что должно произойти, что неизбежно, что суждено. То, на чем стоит мир и без чего он рухнул бы…
Кулаки его разжались, повлажневшими ладонями он слегка приблизил к себе маленькие Катины ягодицы, и девушка послушно подалась навстречу, выпростав коленки из-под его ног и шире раздвигая их.
Лишь секундная задержка, лишь крошечное едва ощутимое препятствие — и он к ней вошел.
Свершилось.
Восторженным, благодарным стоном отозвалась на это событие его любимая, его кудесница. Она издала стон не боли, а высочайшего наслаждения.
И тут же вдруг затрепетала вся, забилась, точно пойманная рыбка, крепко оплела его тело и руками, и ногами, приподнялась под ним, будто хотела взлететь, и — вновь распласталась. Обессиленная и счастливая.
Такой улыбки у нее Дмитрий никогда еще не видел: казалось, на Катю снизошла благодать.
В тот же момент что-то зажглось, взорвалось и внутри него. Огненные волны разошлись по всему телу — нет, привычного человеческого тела у него уже не было, был бешено извергающийся вулкан, заливающий пламенем и раскаленной лавой все кругом, захлестывающий всю Вселенную от края до края, в том числе и его самого.
Наверное, он кричал или рычал — не запомнил, не осознал.
Вулканическая магма слилась с заревом заката, свет и жар на мгновение стали непереносимыми, и после этого упоительного мирового катаклизма все сущее поглотила тьма.
Глава 5
ПЛАТЬЕ НЕВЕСТЫ
А потом мир для них обоих стал возникать вновь медленно и постепенно, как фотография в проявителе.
— А правда, все вокруг какое-то другое? — изумленно спросила Катя. — Или мне мерещится?
— Правда. Вечер наступает. Интересно, сколько времени прошло…
— Да нет, вечер — что! Вечер наступает каждый вечер, тут нет ничего особенного. Я — про нас с тобой. Мы изменились?
— Конечно. Ты теперь — моя.
— Я всегда была твоя.
— Теперь — совсем.
— Всегда была совсем.
— Ну, тогда значит… значит, я теперь твой.
— Совсем?
Он улыбнулся:
— Глупый вопрос. Знаешь что? Пойдем опять к ребятам, на площадь.
— Да, пойдем! — радостно отозвалась Катя. — Представляешь, как интересно: все — такие же, как раньше, а мы вдвоем — другие. Новые.
Она подняла с полу испачканную блузку.
— Погоди, — остановил Дмитрий. — Не натягивай это.
Он быстро оделся и нырнул в «зал».
Из темноты, уже поглотившей комнату, раздался сонный голос Антонины:
— Митька, ты, что ль, явился?
— Спи, мать. Я на минутку.
— A-а… Ладно, погуляй напоследок. Выпить нет?
— Нет. Спи.
— Мог бы и прине… сти… Сплю… — И слова плавно вновь перешли в храп с присвистом.
…Катя сидела на балконе обнаженная и разнеженная. Она ничуть не встревожилась, что кто-то может войти и «застукать» ее в таком виде.