— Меня зовут Стэнли Хопкинс, — представился он мне. — Я не имел чести знать мистера Шерлока Холмса лично, но мне очень жаль, что его нет с нами: с такой сложной задачей, какая стоит перед нами сейчас, мы, кажется, ещё не сталкивались. У меня тесные отношения с преступным братством. В нашей профессии я новичок, а в новой должности вообще недавно, поэтому стараюсь бывать на улицах Лондона почаще, в районах Фрайерс-Маунт, Николс-Роу, Блюгейт-Филдс…

В последние недели меня не покидало ощущение какой-то тишины, пустоты — в город словно прокрался страх. Притихли шайки при аукционах. Не только они — и ростовщики, и карточные шулеры. Молодые особы в Хеймаркете и на мосту Ватерлоо не выходят на свои рабочие места. — Он слегка покраснел. — С этими дамами я иногда общаюсь, они могут быть мне полезны, но сейчас исчезли даже они. Возможно, всё дело в блестящей работе мистера Бартона и мистера Паттерсона, и мы получили то, к чему всегда стремились, о чём всегда мечтали. Лондон без преступников. С Мориарти покончено, его приспешники в испуге расползлись по канализационным стокам, из которых когда-то выползли. Увы, я знаю, что это не так. Как сказал философ, природа не терпит пустоты. Возможно, Деверо приехал сюда, чтобы объединить силы с Мориарти. Но узнав, что Мориарти больше нет, он просто занял его место.

— Я тоже так считаю, — сказал кто-то, кажется, Лэннер. — А подтверждение тому — на улицах.

— Вспышки насилия, — пробурчал Брэдстрит. — Взять хотя бы историю в «Белом лебеде».

— А пожар на Хэрроу-роуд? Погибло шесть человек…

— А ещё Пимлико…

— О чём вы говорите? — вмешался Лестрейд, обращаясь к Хопкинсу. — Из чего следует, будто что-то изменилось? Где доказательства?

— У меня есть осведомитель, который был готов общаться со мной, не скрою, в чём-то он мне даже нравился. Беды его начались с самой колыбели. Сначала по мелочи. Безбилетный проезд, игра в напёрсток — но в последнее время преступный мир по-настоящему заключил его в свои объятья. Он связался с дурной компанией и на связь со мной выходил всё реже и реже.

Неделю назад мы договорились встретиться в притоне возле Дин-стрит. Я сразу понял, что ему неуютно, что пришёл он только потому, что считал себя моим должником, — пару раз я ему кое в чём помог. «Встречаться с вами я не могу, мистер Хопкинс, — сказал он мне. — Сейчас всё поменялось. Больше встречаться нам нельзя». — «Что случилось, Чарли?» — спросил я. Он был бледен, весь дрожал. «Вы не понимаете…» — начал он.

Тут в аллее что-то шевельнулось. Я увидел возле газового фонаря мужской силуэт. Лица не разглядел, тем более, что мужчина уже пошёл прочь. Я даже не уверен, что он за нами наблюдал. Но Чарли этого было достаточно. Имени он не назвал, но сказал вот что. «Это американец. Он сейчас здесь, значит дело — труба». — «Что ты несёшь? Какой американец?» — «Больше ничего сказать не могу, мистер Хопкинс. Не надо было мне приходить. Они всё узнают!» И не успел я его остановить, как он исчез во тьме. Больше я его не видел. — Хопкинс помолчал. — А два дня спустя Чарли выловили из Темзы. Руки были связаны, причина смерти — утопление. Не буду описывать другие его раны, просто скажу: в том, что мистер Чейз говорит нам правду, я ни секунды не сомневаюсь. На наш город накатилась зловещая волна. Мы должны дать ей отпор, иначе она поглотит нас всех.

В комнате повисла тишина. Наконец инспектор Макдональд снова повернулся к Этелни Джонсу.

— Что вы обнаружили в Блейдстон-хаусе? — спросил он. — Есть какие-то зацепки для расследования?

— Их две, — ответил Джонс. — Хотя скажу откровенно: многое в этих убийствах остаётся неясным. Улики ведут меня в одну сторону, а здравый смысл — совершенно в другую. И всё же… в дневнике Лавелля мне встретились имя и цифра: «Хорнер 13». Это было написано крупными буквами и обведено кружочком. Больше ничего на этой странице не было. Мне тогда это показалось очень странным.

— Было дело, я как-то арестовал некоего Хорнера, — объявил Брэдстрит, вертя в руках трубку. — Джон Хорнер. Это водопроводчик в гостинице «Космополитэн». Разумеется, арест оказался ошибочным. Холмс тогда меня поправил.

— В Крауч-Энде было кафе, — добавил Югал. — Хозяйкой там, если верно помню, была миссис Хорнер. Но оно давно закрылось.

— В ящике стола Лавелля мы нашли брикет мыла для бритья, — припомнил я. — Может быть, это важно? — Ответом мне было молчание, и я продолжил: — Может быть, этот Хорнер — какой-то фармацевт или аптекарь?

Реакции снова не последовало.

— Что ещё, инспектор Джонс? — спросил Макдональд.

— Мы встретились с малоприятным типом по имени Эдгар Мортлейк. Мистер Чейз знает его по Нью-Йорку, это один из помощников Деверо. Как мы поняли, ему принадлежит клуб в Мейфэйре под названием «Бостонец».

При этих словах за столом возникло лёгкое волнение.

— Это место мне известно, — сказал инспектор Грегори. — Дорогое. Вульгарное. Открылось совсем недавно.

— Я там был, — заявил Лестрейд. — Пилгрим снимал там комнату, когда его убили. Я осмотрел его вещи, но ничего интересного не нашёл.

— Он писал мне оттуда, — сообщил я. — Именно благодаря ему я узнал о письме, которое Деверо послал Мориарти.

— В «Бостонце» появляются все, кто приезжает из Америки, — продолжил Грегори. — Владельцы — два брата, Лиланд и Эдгар Мортлейки. У них свой шеф-повар. Они сами готовят коктейли. Там два этажа, верхний приспособлен под игорную зону.

— Тогда всё ясно! — воскликнул Брэдстрит. — Если Кларенс Деверо действительно в Лондоне, искать его надо именно там. Американский клуб с американским названием, а хозяин — известный правонарушитель.

— Я бы сказал, что там он появится в последнюю очередь, — негромко заметил Хопкинс. — Ведь суть в том, что заявлять о себе публично он как раз не собирается.

— Надо поехать туда с облавой, — не обращая на него внимания, заявил Лестрейд. — Я сам этим займусь. Сегодня же организуем налёт с дюжиной полицейских.

— Лучше под вечер, — предложил Грегори. — Там в это время полный сбор.

— Возможно, найдём этого Кларенса Деверо за карточным столом. Тогда живо скрутим его — и всё. Не хватало только, чтобы у нас тут заправляли бандиты из других стран. Поставим этих гангстеров на место.