— Я родился в Чикаго. Это правда. Всё остальное — выдумка. Господин посол, уверяю вас!

— Если вас там не было, расстегните воротник! — воскликнул я. — И объясните, откуда у вас на шее синяки. Это следы моих собственных рук, и я рад, что я эти следы оставил. Расскажите, откуда они взялись?

— Вы действительно на меня напали, — ответил Деверо. — Вы схватили меня за горло. Только мясной рынок тут ни при чём. Это произошло здесь, в посольстве. Вы пришли сюда по чужому приглашению и взъярились, когда я велел вас выдворить.

— Вот, наверное, в чём причина, — заметил Ишем. Он так страстно защищал Деверо, что я засомневался: а нет ли тут какого-то подкупа или принуждения? — Эти трое господ явно что-то между собой не поделили. Не буду ничего говорить о мотивах, но очень похоже, что тут произошла какая-то ошибка. Хочу также напомнить, господин посол, что мистер Де Врисс верой и правдой служит правительству Америки и в Вашингтоне, и здесь вот уже шесть или семь лет. Нам всем известно о его недуге. Возможно ли с таким заболеванием стоять во главе международной преступной группы? Посмотрите на него — разве перед вами закоренелый преступник?

Линкольн мрачно молчал, потом покачал головой.

— Джентльмены, — сказал он, — с сожалением вынужден признать, что свою правоту вы не доказали. Я не ставлю под сомнение ваши слова, вы оба — достойные уважения люди. Но Ишем прав. Без улик я не могу пойти вам навстречу, могу лишь обещать, что мы сами проведём расследование, но внутри стен посольства и в соответствии с его правилами.

Встреча была окончена. Но Джонс внезапно поднялся, и я сразу увидел, что он, как бывало уже не раз, полон энергии и решимости.

— Вам нужны улики? — спросил он. — У меня есть, что вам предъявить. — Он достал из кармана лист бумаги с оборванным краем и положил его на стол перед Линкольном. Заглавными буквами на листе было написано: ВАША ДОЧ У НАС. — Эту записку мне прислали, чтобы заманить меня на кладбище, известное как «Путь покойника», — пояснил Джонс. — Именно с её помощью Деверо взял в плен Чейза и меня.

— И что из этого следует? — спросил Ишем.

— Лист вырван из книги, и, увидев его, я сразу понял: она стоит в библиотеке, похожей на эту. — Джонс повернулся к полкам. — Солнце освещает эти окна под необычным углом, — продолжал он. — В результате свет падает лишь на некоторые из книг, и, войдя сюда, я сразу заметил: несколько томов в дальнем углу полок выцвели. Как видите, верхняя часть этой страницы тоже выцвела. — Не спрашивая разрешения, Джонс подошёл к полкам и внимательно их оглядел. — Эти книги давно никто не читал, — развивал он свою мысль. — Все корешки стоят ровно… за исключением одной книги, которую недавно брали и поставили назад, чуть сместив. — Он взял с полки слегка торчавший том и поднёс его Линкольну. — Давайте посмотрим…

Он открыл книгу.

Форзац был выдран. Оставшиеся от него зазубрины были видны всем, и сомневаться не приходилось: лист, на котором похититель написал свою записку, вырвали именно из этой книги.

Открытая книга была встречена гробовым молчанием, какого, наверное, не знали и самые великие процессы. Линкольн и его советники ничем себя не выдали, они просто смотрели на книгу, словно прочитали в ней все тайны жизни, и даже Деверо заметно сгорбился, сжался, поняв, что игра, очень возможно, всё-таки проиграна.

— Нет сомнений, что эта страница — из нашей библиотеки, — вымолвил, наконец, Линкольн. — Как вы это объясните, мистер Де Врисс?

— Никак. Это какая-то уловка!

— Боюсь, вам всё-таки придётся держать ответ.

— Книгу мог взять кто угодно. Например, они, когда были в посольстве!

— В библиотеку они не заходили, — пробормотал Ишем. Это были первые слова, которые он произнёс в нашу защиту.

Деверо занервничал.

— Господин посол, вы сами только что сказали… меня нельзя отдать здесь под суд.

— Так оно и есть. Но я не могу просто стоять и бездействовать. Вас опознали два стража закона. В городе произошли события, серьёзность которых нельзя отрицать. И сейчас нам предъявлена улика…

Очередную долгую паузу прервал советник посольства.

— Допрос представителя дипломатического корпуса местной полицией — такой прецедент есть, — сказал Уайт. Даже я удивился, с какой скоростью эти джентльмены меняют свою точку зрения — впрочем, чего ещё ждать от политиков? — Если против вас хотят завести дело, здравый смысл подсказывает, что вы не должны уклоняться от общения с местными слугами закона, иначе как вы обелите своё имя?

— Даже за пределами посольства вы всё равно будете под его полной защитой, — добавил Ишем. — На вас можно распространить право безопасного прохода — Ius transitus innoxii. Это позволит нашим друзьям из британской полиции побеседовать с вами, при этом вы будете за пределами их юрисдикции.

— А потом?

— Вас привезут сюда. Если ваши объяснения сочтут неудовлетворительными, тогда решать, как поступить дальше, будет посол.

— Но я не могу отсюда уехать. Вы же знаете — улица для меня опасна.