В свою защиту я могу сказать, что, если бы этот парень не был симпатичным, у меня был бы иммунитет на его взгляд. Но он мне нравился. Мне нравились его светлые локоны и его теплая улыбка, которая предназначалась мне.

Он очень радовался тому, что наконец снова встретил меня. Только ради этого стоило умереть.

С другой стороны, его улыбки было недостаточно, чтобы я в него влюбилась. Ему ничего не было нужно от меня, и в этом я была уверена. Это была, прежде всего, улыбка типа «Ты мне очень нравишься, ты, смешное привидение». Но даже в этом случае я была довольна. Его улыбка исчезла, как только он заговорил, и мне стало понятно, что он что-то разузнал обо мне. Что-то о моей смерти.

—Я поспрашивал вокруг, - рассказывал он. — Поговорил с твоими подругами. Я надеюсь, ты не против?

— Разумеется, нет. Главное, что ты можешь сказать мне, почему я мертва!

— Я представился твоим старым другом, который много лет назад переехал в другое место. Они поверили в это.

— И?

Его лицо было очень серьезным.

— Все думают, что ты покончила с собой.

—Но я этого не делала!
– закричала я. — Я бы знала! Я была счастлива. Зачем мне убивать себя?

— Они все были шокированы и растеряны, когда узнали. Все думали, что у тебя идеальная жизнь - ты же знаешь, что Зельма написала на своей странице на фейсбуке. Что у тебя было полное взаимопонимание с родителями, что ты хорошо училась в школе, что у тебя было много подружек и хобби. Ты играла на флейте, занималась балетом с пяти лет и играла в театральной группе. Тебе так хорошо это удавалось, что ты три года подряд получала главную роль в школьных постановках!

Я расслышала легкую насмешку в его голосе. Но я была слишком взволнована, чтобы обращать на это внимание.

— Все верно. И что же дальше?

— Они все также считали, что ты очень красива.

Я пожала плечами.

—Девушки всегда говорят что-нибудь такое о других девушках, когда те умерли. Особенно, если их об этом спрашивает парень, вроде тебя. О том, что они думают на самом деле и что рассказывают тебе, узнают только их сообщницы.

— Мне кажется, они всерьез так думали. Я тоже считаю, что ты -красивая.

Теперь я была смущена. Лучшей тактикой, как мне казалось, было проигнорировать его высказывание, как будто я совсем не слышала его, в противном случае Матс заметил бы, что я радуюсь его комплименту, как маленькая собачка.

— Почему они думают, что я покончила жизнь самоубийством?

—Ну, факты говорят об этом. И то, что сказали священник и твои родители во время погребения. Был разговор о предсмертной записке. И о дневнике. Должно быть, у тебя есть темная сторона, которую ты ото всех скрываешь.

— Я не могу вспомнить! — удивленно сказала я. — У меня нет никаких темных сторон! Ты уверен, что это не была умышленная смерть? Кто-то подделал дневник и прощальное письмо и принес в мою комнату, чтобы скрыть, что он столкнул меня в пропасть?

—Откуда ты знаешь про пропасть?
– удивленно спросил Матс. —Я думал, что ты не помнишь.

Я ахнула. Я ничего не могла вспомнить, перед глазами стояла картина. Страшный момент, когда я упала. Я падала глубже и глубже!

—Я сорвалась?

— В том числе.

—Ну, говори уже! Расскажи мне все!

— Лучше бы тебе самой об этом вспомнить Так же, как и с пропастью.

Я почти схватила его за футболку, чтобы встряхнуть его и накричать. Это была моя жизнь! И моя смерть! У него не было права отказывать мне.

— Успокойся, — сказал он, увидев, что я так просто не отстану. — Я расскажу тебе, если ты действительно не можешь вспомнить! Но только я хотел бы знать, что ты думаешь об этом: Я также был у Зельмы. Ты утверждала, что за всю учебу разговаривала с ней только три раза!

— Да, это так.

—Это не так. Зельма рассказала мне, что вы встречались с ней один раз в неделю. Она не захотела сказать мне, что вы делали вместе. «Это было общее хобби,» - так она сказала. Очевидно, ей было неловко говорить об этом, поэтому я не знаю, о чем шла речь.

—ЧТО?

— Ты можешь признаться. Передо мной тебе нечего стыдиться.

Я почти поверила в это из-за манеры, как он смотрел на меня. Итак, рядом с ним мне не должно быть неловко. Но то, что я встречалась с Зельмой раз в неделю, — я не знала об этом!

— Она лжет! — запротестовала я. — Я ее едва знала.

— Это все не сходится, - сказал он. —Мне кажется, будто ты можешь вспомнить только часть о себе. Все, что тебе не нравится, ты исключаешь.

Я надулась и сделала по-настоящему разозленное лицо, что не помешало ему все это время пристально посмотреть мне в глаза, словно таким образом он мог установить правду.