— Ты уверена, что хочешь ехать?

— Абсолютно. Одному Богу известно, как долго присяжные будут совещаться, и в любом случае, вердикт могут зачитать и без меня. На Луне я услышу его на полторы секунды позже; это я как-нибудь переживу.

Карен поднялась, повернулась и посмотрела на меня. Она протянула мне руки, и я взялся за них, и она без видимых усилий подняла меня на ноги. Положив руки мне на плечи, она продолжила:

— И, если честно, я слишком рискую, оставаясь здесь. Я люблю… я люблю разговаривать с тобой, Джейк. Мне нравится, как ты играешь с идеями. Но ты слишком легко встаёшь на чужую точку зрения. Я не хочу, чтобы тебя уговорили выключиться. Перенос был юридически обязывающим актом: ты — Джейкоб Салливан. Я не хочу, чтобы те, на Луне, запудрили тебе мозги. Людям из «Иммортекс» нужно лишь вернуть заложников. Твой оригинал, в его текущем состоянии здоровья, по-видимому, беспокоится только о себе. Там нужен кто-то, кто позаботится о тебе.

Я привлёк её к себе, обнял, чувствуя мягкую оболочку и твёрдость под ней.

— Спасибо.

— Сколько осталось до тех пор, как они перезвонят?

— Я сказал тридцать минут, но сомневаюсь, что у них хватит терпения, и…

Словно услышав, телефон зазвонил. Я взглянул на дисплей, на котором снова было написано «Дальняя связь». Ещё какая дальняя.

— Алло? — сказал я, тронув кнопку громкой связи.

Две секунды цифровой тишины, потом:

— Мистер Салливан, спасибо, что ответили. Простите, что звоню раньше времени, но нам правда…

— Нет-нет, всё в порядке. Я приеду.

— …очень нужен ваш ответ. Ситуация здесь принимает… о, вы приедете? Великолепно! Великолепно! Я очень рад. Мы…

— Только одно условие. Карен Бесарян едет со мной. Приём.

Тишина, затем:

— Вы имеете в виду её мнемосканированную версию? Зачем? Она… гмм…

— Мы знаем, что её оригинал умер. Но она мой друг, и я хочу, чтобы она была со мной. Приём.

— Мистер Салливан, я не уполномочен…

— Я за себя заплачу, — сказала Карен.

— …включать в соглашение кого-то ещё. Это будет очень… что? Ну, если вы возместите расходы — я так понимаю, это говорит миз Бесарян? Но должен вас предупредить, мэм, мы планируем воспользоваться экспресс-ракетой; дополнительные пятьдесят килограмм обойдутся в… Анна? Секундочку, пожалуйста… примерно в шесть миллионов долларов. Приём.

Я улыбнулся Карен.

— Женщина за шесть миллионов долларов.

— Не проблема, — сказала она.

— Ну… тогда всё в порядке, — ответил Смайт. — Всё в порядке. Но помните, вы полетите срочной грузовой ракетой — это самый быстрый способ добраться до Луны. Они беспилотны и не приспособлены для пассажиров. Это будет не слишком комфортабельное путешествие. Приём.

— Что такое комфорт, в конце концов? — сказала Карен. — Нам не нужны мягкие кресла. Мы знаем, какая снаружи температура, но безразличны к ней. Сколько времени займёт перелёт?

— Нужно сказать «приём», — подсказал я.

— Э-э… приём, — сказала Карен.

Задержка сигнала, затем:

— Двенадцать часов.

Карен фыркнула — я и не знал, что она и сейчас умеет так делать.

— В самолётах я проводила и больше.

— Тогда договорились, — сказал я. — Мы летим. Вы сказали, что пришлёте за нами машину?

— Да, пришлём. Каков ваш текущий адрес?

Карен сказала.

— Отлично, — ответил Смайт. — Мы всё устроим. Вы уже на пути к Луне.

Я на пути к Луне…

Я покачал головой.

На пути к чёртовой Луне.

Видеофон лунобуса снова пискнул.

— Всё в порядке, — сказал Габриэль Смайт, как только я принял звонок. — Всё в порядке. Он уже летит. Джейкоб Салливан уже летит сюда.

— Грузовой ракетой? — спросил я.

— Да. Сейчас он на пути к Флориде.

— Когда он будет здесь?

— Через четырнадцать часов.

— Ну, значит, нам особенно нечего делать, пока он сюда не доберётся, верно? — сказал я.

— Вы видите, что мы идём вам навстречу, — сказал Смайт. — Мы делаем всё, что в наших силах, чтобы вам помочь. Но четырнадцать часов — это долгий срок. Вам нужно поспать.

— Я так не думаю. Я вполне способен не поспать одну ночь. И у меня есть таблетки. Спросите доктора Ын. Я сказал ей, что страдаю от постоянной сонливости, и она дала мне какой-то стимулятор.

— И всё же, — сказал Смайт, — через четырнадцать часов всё только станет сложнее. А контролировать троих слишком хлопотно. Вы не думаете, что одного можно бы было отпустить? Скажем, в качестве жеста доброй воли?

Я подумал об этом. Строго говоря, мне, вероятно, вообще не нужны заложники — в конце концов, я мог уничтожить весь Верхний Эдем, просто взорвав лунобус. И Смайт был прав: трое — это и правда слишком много, чтобы эффективно контролировать. Но мне не хотелось менять никаких параметров.