Все мысли из моей головы и без того вымыло теплой водой, а тут еще это непереносимое головокружительное благоухание сандала! Нежный, вкрадчивый туманно-мускусный аромат — как нежный шепот, глубокий, мягкий…

Мудрый Один, я вела себя, словно девчонка при виде симпатичного мальчика! А он улыбался так понимающе, чуть насмешливо и снисходительно…

Впрочем, восемнадцать лет мне было… довольно давно, скажем так. Так что я отнюдь не девочка, охваченная непонятным томлением!

Тоже мне, роковой соблазнитель!

Надо думать, от меня запахло витексом — пряным, горьковато-травяным — похожим на полынный мед. Отстраненное спокойствие.

— Полагаю, вы превосходно меня разглядели сверху, так что не нужно изображать неведение! — Отпустить полотенце, выпрямиться, холодно взглянуть прямо в невозможно синие глаза. Теперь — чуть смущенная улыбка и почти робкое: — Пожалуйста, оставьте меня.

— Отчего же? Полагаю, наедине предпочтительнее…

Я не удержалась — вскинулась, бросила на него возмущенный взгляд.

— Поговорить о болезни хель, — закончил дракон, словно ничего не заметив.

Его ирония ощущалась на языке, острая горчица с медом, и пахла леденцово-колкой литцеей.

Кажется, он решил поиграть со мною в кошки-мышки. Вот только я не желала быть мышкой!

— Обещаю, мы непременно обсудим этот вопрос — во всех подробностях. Но, с вашего разрешения, несколько позже!

Теперь и я говорила, словно бабушка в молодости. Хотя в этом как раз ничего странного: аромаг по природе своей очень восприимчив, легко перенимая чужие манеры и чужие чувства. Дедушка называл это «эмпатия», на что бабушка обычно отмахивалась. Она искренне не понимала, зачем подбирать названия каждому чувству, поступку и явлению, а дедушкину страсть к «систематизации ароматерапии» называла придурью.

— Я бы предпочел сейчас… — в глазах ледяного дракона было столько жара, что можно было печь хлеб.

От мыслей о хлебе у меня потекли слюнки. Вот бы сейчас булочку, прямо из печи — сдобную, посыпанную корицей, с широкой прослойкой варенья или с маком. И две-три чашки кофе — с шапкой сливок и сахаром…

Мысли о еде оказались не худшим отворотным средством, чем проповедь о долге, защитные руны и масло витекса вместе взятые.

Отвлекшись от размышлений, какой рогалик мне бы сейчас хотелось — со сгущенным молоком или все же с грушевым вареньем (лучше оба!), я обнаружила, что дракон как-то странно на меня смотрит.

Не успела я и глазом моргнуть, как он оказался совсем рядом.

Осторожно провел рукой по моей щеке, убирая мокрые волосы, заглянул в лицо… В его глазах, не тая, искрились льдинки.

— О чем вы думали? — спросил так тихо, так интимно…

Фрейя, лукавая богиня любви, а ведь он меня намеренно соблазнял!

— О рогаликах! — честно призналась я. Желудок согласно забурчал, требуя хотя бы хлеба — свежеиспеченного, с хрустящей корочкой.

Впрочем, если быть до конца откровенной, близость дракона несколько… нервировала.

Словно масло на поверхности воды, по его лицу разлилось изумление.

— О чем?!

— О рогаликах! — охотно повторю, могу даже жестами! — Еще о кофе, булочках с корицей…

Несколько мгновений он престранно смотрел на меня, потом, откинув голову, расхохотался, демонстрируя сильную шею и светлую щетину на волевом подбородке.

Хотелось попробовать ее на ощупь, но… Несомненно, было бы неплохо закрутить интрижку с драконом, однако он слишком откровенно манипулировал мною, что остужало эмоции не хуже горсти льда за шиворот.

— Наука психология утверждает, что первоочередным является инстинкт самосохранения, поэтому пища намного важнее… прочих желаний, — наставительно пояснила я, изо всех сил стараясь не рассмеяться при виде забавного выражения лица Исмира. Не выдержала, расхохоталась следом за ним.

— Давайте условимся: вы не станете… играть со мной, — отсмеявшись, попросила я.

Получилось серьезно и требовательно.

— Согласен! — ответил он, а у самого в глазах танцевали снежинки. — Я стану все делать всерьез!

И запах: бархатный сандал с отделкой из атласных роз, на подкладке из скользкого шелка бергамота…

Не успела я ответить что-нибудь «ласковое», как раздался громкий топот, и между скал показалась встрепанная Альг-исса. Увидев Исмира, непринужденно беседующего со мной, она резко затормозила.

— Дракон! — выдохнула со смесью восхищения, досады и опаски.

— К вашим услугам! — безмятежно улыбаясь, поклонился тот, как будто его вовсе не застигли с дамой в неглиже. Впрочем, скомпрометировать мужчину, тем более дракона, не так-то просто.