– Дайте секунду, и я скажу еще кое-то, – сказала Сумати. Она кликнула, набила что-то на клавиатуре, и фото стало меняться. Все стало более четким, цвета – более ясными. Наконец она кликнула мышью и сказала:

– Вот, у него темно-русые волосы.

Четвертая фотография просто злила! На ней был запечатлен уезжающий от камеры «порше», вид сзади. То, что Стивенс приложил эту фотографию к папке, означало, что машина принадлежит преступнику. Она была похожа на красную, но точно так же могла бы быть темно-красной, или темно-зеленой, или любого другого темного цвета. Но это определенно был «порше». У «порше» двигатель находится в багажнике, поэтому у машин этой марки очень узнаваемая форма кузова. Новость была хорошая, потому что она подтверждала информацию со штрафной квитанции.

– Я могу приблизить номера, – сказала Сумати.

– Не надо, мы уже пробили их, и номер фальшивый, – ответила Темплтон. – А ты можешь что-то сделать с фотографией, чтобы мы увидели, какого цвета машина?

– Не вопрос, – Сумати запустила программу улучшения изображения. Она кликнула мышкой, использовала увеличение, и через тридцать секунд у нас был ответ.

– Машина черная, – сказала она.

Тут к нам присоединился Алекс и подал мне распечатки.

– Классные шины, – сказал он.

– Мне нужно знать, какая эта модель и год выпуска, – сказал я ему. – И список владельцев таких машин, проживающих на северном берегу Темзы.

Тут я подумал о Сент-Олбансе. Все-таки он был вне нашей зоны.

– Давай увеличим зону поиска, добавим пятнадцать километров с внешней стороны шоссе М25.

– Не вопрос, – Алекс отъехал на свою часть комнаты и принялся за работу.

На первой распечатке была расшифровка переписки Рэйчел Моррис с преступником. Судя по дате, она произошла три недели назад. Рэйчел вела ее с рабочего компьютера. Шпионская программа Стивенса фиксировала только вводимый текст, поэтому мы могли видеть только текст, который набирала Рэйчел. Я мог заполнить отсутствующие реплики, но мои слова не принадлежали преступнику и не могли характеризовать его. Я прочел все страницы, что заняло менее минуты.

– Что мы имеем? – спросила Темплтон.

– Он молодец, – сказал я. – Сделал так, что Рэйчел Моррис делилась с ним самыми интимными деталями, которые она вряд ли рассказывает даже лучшей подруге. Он хорошо знал, на какие кнопочки нажать, когда продолжить расспрашивать, а когда замолчать. Он не торопился и действовал очень осторожно. Встречу он организовал, дождавшись нужного момента. Ему можно мастер-класс давать по обхаживанию девушек. В первый раз бар «Охотник» был упомянут за два дня до того, как он ее похитил. Место явно было проверено им заранее, чтобы все прошло без сюрпризов. Наверняка он приходил в бар. Если бы у нас была фотография его лица, мы могли бы сопоставить ее с изображением камеры видеонаблюдения и узнать, когда он приходил. Это было совсем недавно, так что кто-нибудь из бара вполне мог бы вспомнить его. Но фотографии у нас нет, так что и говорить не о чем.

– Ему повезло, Уинтер. Признай.

– Дело не в удаче. Он очень осторожный, хорошо организованный и дотошный. Каждое его действие убивает двух зайцев. Он хочет продолжать свою игру, и он не хочет, чтобы его поймали.

– Что-то еще?

– Да, задача для Сумати.

Компьютерный гений навострила уши и повернулась ко мне.

– Они познакомились на сайте cheatinghusband.com. Подобные сайты обычно хранят протоколы переписки пользователей. Проверьте, есть ли протоколы разговоров Рэйчел и маньяка, и, если есть, мне очень нужно увидеть его реплики.

– Как же не повезло! Если бы Стивенсу удалось сделать снимок спереди, Джек и его подружка были бы за решеткой уже к завтрашнему утру.

– Может, связаться со Стивенсом и попросить описать этого человека? – предложила Сумати.

– Хочешь съездить к нему? – спросил я Темплтон.

– Думаю, он даже не видел его лица, ведь он все время шел за ними, – предположила Темплтон. – Сначала он следовал за Рэйчел, когда она вышла из бара, и в какой-то момент между ними появился Джек, но Стивенс опять оказался у него за спиной и, получается, лица его не видел.

– И даже если бы он видел лицо, все равно нам бы это не помогло, – добавил я. – Свидетельствам очевидцев доверять невозможно. Попроси десяток людей описать какого-нибудь мужчину, и окажется, что он одновременно низкий и высокий, белый и черный, толстый и худой со светлыми волосами, которые могут быть и черными, и русыми, и даже седыми. Да что говорить, половина вообще скажет, что это была женщина, а не мужчина.

– Это было глупое предложение с моей стороны, – заметила Сумати.

– Нет, не глупое. На данном этапе глупых предложений быть не может.

– Оптимизм намекает на то, что мы продвинулись.

– Не так уж и сильно, – я повернулся к Сумати и Алексу. – Как только у вас, ребята, что-то появится – хоть что-нибудь, сразу звоните мне. И неважно, какое это будет время суток.

– Без проблем, – сказали они почти в унисон, уже затерявшись в киберпространстве и не отрываясь от экранов.

Мы вышли из комнаты и поднялись на лифте на четвертый этаж. У меня зазвонил телефон, и на экране высветилось имя Хэтчера.

– Какие новости, Хэтчер?