– Я должен сообщить в полицию, – сказал Хэтчер. Он достал телефон и стал искать нужный номер.

– Десять минут, – напомнил я ему.

– Это было пять минут назад.

– Отсчет начинается сейчас.

– Ну ладно, ладно. Если идем внутрь, нужно надеть это.

Хэтчер достал из кармана резиновые перчатки и бахилы. Зрелище было странное. Я все это надел и забрался на подоконник. Оттуда я просунул руку в окно, открыл его и влез внутрь. На кухонной сушке была расставлена чистая посуда, в раковине виднелись осколки разбитого стекла. В задней двери торчал ключ. Я отпер дверь и впустил Хэтчера.

– Девять минут, – сказал он.

– Девять минут, – согласился я. – Но мне нужно, чтобы ты молчал, пока я работаю.

Я подъехал сюда вечером, в темноте, потому что так работать удобнее. Но еще не поздно, вечер только начинается. Мне нужно успеть припарковаться до того, как с работы начнут возвращаться люди. Я один, потому что не знаю, сколько времени здесь пробуду. Было бы очень подозрительно, если бы моя сообщница ждала меня в машине. Кто-нибудь обязательно бы ее увидел и запомнил.

Свет в доме выключен, значит, Софи Темплтон дома нет. Я направляюсь прямо в задний дворик – иду быстро, но не слишком. Когда торопишься, это бросается в глаза. Веди себя естественно, и тогда никто никаких вопросов не задаст. Высокий забор закрывает окна первого этажа соседских домов, но окна второго этажа видны. Свет не горит ни у кого. На горизонте чисто.

Я оклеиваю форточку скотчем, разбиваю окно, забираюсь внутрь. Минуту я просто стою и привыкаю к звукам и запахам. Дом вряд ли в собственности, скорее, Темплтон его снимает. Он сдавался с частичной обстановкой – четко видна разница между вещами Темплтон и хозяйской мебелью. Я обхожу дом, захожу в каждую комнату и выбираю лучшее место для засады. Кухня не подходит: она слишком узкая и здесь слишком много предметов, которые могут служить оружием – ножи, сковородки, всякие тяжести. Речь ведь идет о сотруднике полиции, а она отличается от всех остальных. Лишний риск мне не нужен.

Прихожая – вариант, но тогда придется ждать в другой комнате, потому что из прихожей дверь открывается прямо на улицу и прятаться негде. Ванная наверху не подходит, потому что она слишком мала. Кладовая не подходит, потому что забита всяким мусором. Я вхожу в спальню.

На большой кровати трупа нет. На полу тоже нет. Запаха смерти нет.

Большой шкаф заполнен одеждой, а из комода вещи уже практически вываливаются. Под кроватью – пыль и мусор. На диване небольшой порез, подушки разбросаны в беспорядке. Вот здесь я и подожду возвращения Софи Темплтон.

Я приоткрываю окно, и в комнату врывается шум улицы. Я возвращаюсь на постель, сажусь и жду. Каждый раз, когда мимо проезжает машина, я прислушиваюсь. Когда кто-то идет мимо по тротуару, я тоже прислушиваюсь.

Я слышу шаги на дорожке около входной двери. В замке гремит ключ. Далее есть два варианта развития событий: либо она сразу же идет наверх переодеться, либо сначала заходит на кухню покормить кота. Я выхожу на лестницу, чтобы быть готовым к обоим вариантам.

Он был так близко и вместе с тем так далеко. Я смотрел на разрез на диване и думал о том, что если бы мы приехали сюда двумя часами ранее, то сейчас лицезрели бы маньяка. В стандартной 70-летней жизни 613 620 часов, так что два часа – это капля в море. В воздухе чувствовался едва заметный запах лосьона после бритья. Мы шли буквально по его пятам. Хэтчер стоял рядом, он тоже смотрел на разрез, и по его взгляду я понял, что он думал о том же, что и я.

Я четко представлял себе, как маньяк сидит на кровати. У него среднее телосложение, рост метр семьдесят семь, темно-русые волосы. Не хватало только его лица. Кот Темплтон вошел в спальню и прыгнул на кровать. Он посмотрел на нас так, как будто мы были представителями низшей формы жизни, и замяукал, выпрашивая корм. Судя по имени на ошейнике, его звали Мистер Боджанглс. Я пощекотал его под подбородком, и он довольно замурлыкал.

– Собственно похищение – самый опасный этап, – сказал я. – Могут возникать разные непредвиденные ситуации. Каким-то образом преступник нейтрализовал Темплтон, доставил из дома до своей машины и смог проделать все это, оставшись незамеченным. Как?

– Я должен позвонить в полицию, Уинтер.

– Нет, ты должен ответить на мой вопрос. Ты уже сказал мне, что Филдинг некомпетентен. Это означает, что только мы можем вернуть Темплтон. Мы должны делать свою работу, так что сконцентрируйся. Как ему это удалось?

– Он что-то ей вколол или подсыпал.

Я покачал головой:

– А дальше что? Он несет ее от входной двери до своей машины, и никто ничего не замечает? Нет, это невозможно, Хэтчер. По крайней мере, в этом районе.

– Ну ладно, возможно, у него был пистолет или нож.

– Пистолет в данном случае бесполезен. Если он сделает хоть один выстрел, через несколько минут здесь высадится сотня полицейских. И он сам это прекрасно знает, и Темплтон. С ножом проблема в том, что его можно использовать только на близком расстоянии. А Темплтон владеет навыками самозащиты, и она догадалась бы, кто именно к ней влез. Она бы вступила в бой. Ты видишь какие-нибудь следы борьбы?