Я искренне люблю каждый дюйм этого места. Этот магазин, эту приземистую лестницу — здесь я живу с самого детства, и именно этой антикварной лавке принадлежит мое сердце — с тех пор, как я была еще совсем девчушкой. Знаю, я живу в крошечном городке, здесь все на первый взгляд кажется родным и до боли знакомым, но каждое утро я прихожу в восторг, переворачивая табличку на входе и открывая двери в новый день. Кэт частенько поддразнивает меня из-за столь глубокой привязанности к фамильному делу, но самой мне кажется, что в этом что-то есть. Да, мне пришлось вернуться в отчий дом, но мы с Рут свыклись с этой мыслью и отлично ладим. Кэт убеждена, будто одинокая девушка моих лет просто обязана жить в роскошных апартаментах и вести бурную жизнь им под стать, но это — точно не про меня. Ведь я знаю, что, несмотря на все эти нотации, подруга безумно скучала бы по мне, если бы я уехала из дома, последовав ее же совету. Мы по-прежнему близки — совсем как в детстве.

У меня громко урчит в животе, и я понимаю, что действительно проголодалась. Я отправляюсь в крохотную кухоньку в задней части лавки, за прилавком, и роюсь в буфете в надежде найти что-нибудь для перекуса. Можно было бы подняться наверх, в квартиру, и приготовить себе нормальный завтрак, конечно, но так ведь гораздо проще. Пока что какого-нибудь зачерствелого печеньица будет вполне достаточно. Когда придет Рут, я сбегаю в «Кофе-Док» и принесу нам что-нибудь на завтрак.

— У вас молока не найдется? — раздается вдруг позади меня чей-то низкий голос, как раз когда я раскрываю пакетик с недоеденными вкусностями. Я ахаю от удивления и поворачиваюсь в сторону дверей. Перед входом стоит полуголый мужчина, его небольшой, но довольно заметный животик свисает над тесными подштанниками а-ля Гомер Симпсон [5] . Я даже не сразу понимаю, что передо мной Карл. Тот самый Карл, мясник. Из лавки через дорогу. Наш Карл. Наш мясник.

— Господи! Карл!

— Прости, Коко, напугал? — спрашивает в ответ он, усмехаясь при этом так, будто тот факт, что его мужское достоинство скрыто от моих глаз лишь тонким кусочком ткани и я просто физически не могу на него не пялиться, не имеет никакого значения.

— Да, есть немного, — поспешно отвечаю я, пытаясь отвести взгляд от его подозрительных татуировок на плечах и волосатой груди. Я понятия не имела, что у Карла, оказывается, есть тату — ведь прежде я видела его лишь в благопристойном мясницком фартуке, а не в одном мультяшном белье.

А не значит ли это… что Карл и Рут спят вместе? Мой мозг лихорадочно подыскивает этому другое объяснение — хоть какое-нибудь. Может, ему пришлось экстренно эвакуироваться из собственной квартиры посреди ночи. Случился пожар? Возможно, он угодил в какую-нибудь другую беду и Рут его просто приютила. Это вполне в ее духе — помочь тому, у кого случились неприятности, не раздумывая ни минуты.

— Это для Рут, ей захотелось молока, а наверху его не оказалось, — с этими словами он проходит мимо меня к буфету и берет из него кружку, в то время как мне остается лишь любоваться крупным планом его пятой точки, обтянутой подштанниками и напоминающей лысую голову все того же Гомера.

Отлично. Если он носит ей чай вот так, в одном исподнем, то их с Рут дружба явно выходит за рамки обычных соседских взаимоотношений. Они точно этим занимаются.

— Ты не знала, что я здесь, — как ни в чем не бывало говорит он.

— Допустим, — выдавливаю из себя я.

Конечно, я знала, что Рут и Карл всегда хорошо ладили друг с другом. Но не настолько же. Не настолько, чтобы спать вместе и по-дружески самозабвенно заниматься сексом. Когда только они успели?

— Извини, если это настолько тебя шокировало, — просит он, бросая в кружку пакетик с чаем.

— Да все в порядке, — отвечаю я, — просто я не знала, что ты и Рут… Что вы с ней…

Тут я теряю дар речи. Полностью.

— Не знала, что я — ее молоденький любовник? — ухмыляется он и смеется собственной шутке. — Да, до сих пор ей отлично удавалось это скрывать.

Он открывает холодильник и выуживает из него пакет с молоком. От меня не укрылось, как хорошо он ориентируется в нашем доме — он тут явно не в первый раз.

— Понятно, — бормочу я. Вот ведь темнила — и как ей удалось скрывать его от меня столько времени?

— Бог ты мой, уже ведь пора открывать магазин! — восклицает Карл, взглянув на часы. — Надо идти. Мясо само себя не продаст.

— Да уж, не продаст, — мямлю я.

— Опоздал. А ведь я никогда не опаздываю.

— Действительно, не опаздываешь.

— Во всем вини свою бабулю, — вздыхает он. — Она все твердит, что мне нужно почаще расслабляться. А ведь это не так уж и просто.

Я невольно обращаю свой взор на его панталоны, и к моему горлу подкатывает истерический смех.

— Ладно, увидимся, — прощается он, исчезая вместе с чаем для Рут.

— Угу, обязательно, — отвечаю я, всеми силами стараясь придать своему лицу дружелюбный вид. Как же я надеюсь никогда больше не увидеть этих подштанников!

И вот, несколько минут спустя, я устраиваюсь на высоком стуле позади прилавка, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы. Карл уже скрылся через боковую дверь, выходящую во внутренний дворик, я же, в свою очередь, сделала вид, будто его и вовсе не видела: думаю, раз уж он не воспользовался парадным, то явно хотел остаться незамеченным. Чтобы добраться до своего магазина, ему предстояло взобраться на стену, спрыгнуть оттуда на газон и обогнуть улицу. Должно быть, именно так он покидал наш дом все это время.