Кто-то остановился возле двери и начал возиться с замком, гремя связкой довольно крупных, если судить по звуку, ключей.

Тело двигалось на удивление легко – плавным движением уходя в сторону и становясь вполоборота у стены.

Со скрипом открылась дверь.

Тюремщик ахнул и на пару секунд повис в ступоре. Ведь перед ним не было узника, которого совсем недавно избивали. А он должен быть. Валяться. Или в беспамятстве, или ползать со стонами. А его нет…

Он бросается вперед, что становится отмашкой для Максима. Шаг вперед. Удар под коленку левой ноги и удушающий захват шеи. Спустя минуту борьбы тюремщик обвисает, теряя сознание. Впрочем, Климова захлестывает такая ярость, что он еще сильнее сжимает шею.

Но вот наконец тело противника пробивают судороги. Парень отпускает захват, и тюремщик, словно мешок с картошкой, опадает на пол.

Максим покачнулся и сел на пол рядом с телом незнакомца.

«Что же я творю?!» – прозвучал в голове панический голос. «И почему он так странно одет? Что это такое? Бред какой-то. Ничего не понимаю…» Минуту он сидел, собираясь с мыслями, пока не обратил внимание на то, что незнакомец вообще не шевелится. Даже не дышит. По крайней мере, это было незаметно. «Я что, его убил?!» – молнией проскочила мысль у него в голове, и он бросился проверять пульс. Пульса не было…

«Если они тут все так ходят, – думал парень, – то и мне не дело выделяться. По крайней мере, шансов выбраться будет больше. Уж больно я внимание привлекаю в этом рубище… И вообще, куда же я попал? Чертовщина какая-то…» – Впрочем, несмотря на насыщенный внутренний диалог, руки сами оказались на свежеиспеченном трупе и начали его извлекать из одежды.

Прошло, по меньшей мере, четверть часа, прежде чем Максим смог вытряхнуть незнакомца из тряпок, прояснить, что для чего, и начать переодеваться.

– Демис! Шаракс эр хар! – раздался раздраженный голос где-то не очень далеко. – Демис! – снова произнес голос, проступая сквозь неспешные гулкие шаги, уверенно приближающиеся к камере.

«Вот ведь гадство. И у этого урода даже оружия толком нет. Вон только тесак какой-то», – лихорадочно отметил Максим. Впрочем, тесак он взял и выдвинулся к двери, заняв ту же позицию, что и в первый раз. Только теперь еще и с занесенным для удара оружием.

– Демис! Ар ду бар! Шаракс! Бардо эр… – осекся болтун на пороге камеры, поперек которой лежал раздетый донага его подельник. – Демис? – настороженно спросил он и шагнул вперед, нагибаясь, чтобы лучше разглядеть его в полутьме. Ведь первый тюремщик лежал так, что от двери было видно только ноги и живот.

Голову с одного удара отрубить не получилось. Сказался недостаточный навык в этом непростом деле. Однако перерубленного позвоночника вполне хватило, чтобы незадачливый любитель покричать кулем рухнул на пол и перестал подавать признаки жизни. «Да и крови не так уж много натекло, так как артерии остались целыми», – отметил Максим, больше думая о том, как будет гадко обыскивать залитый кровью труп, нежели о гибели незадачливого тюремщика.

В это же время, в главном корпусе замка

– Мой господин, вас что-то тревожит? – спросил крепкий мужчина с холодным взглядом светло-серых глаз.

– Да, Морон! Этот странный пленник. Кто он? – сказал дородный высокий старик с властным лицом.

– Я не знаю, господин! – качнул головой Морон. – Он смог нас увидеть там… и напал. Хотя никакого отношения к этой сволочи не имел.

– Из-за него вы ее упустили! – укоризненно сказал старик. – А потом еще потеряли своего командира.

– Виноваты, господин! – склонил голову Морон. – Нужно было сразу убивать, не обращая внимания. Но как он нас там вообще увидел? Мы были сильно удивлены.

– О! Опять! – Властное лицо клирика ордена Света Дунбальда вдруг напряглось, и он замер, словно к чему-то прислушиваясь.

– Что, господин? – почтительно спросил Морон.

– За то время, что мы с вами беседуем, я почувствовал уже вторую смерть. И обе в тюрьме. Рядом. – Старик встретился взглядом с Мороном. – Похоже на то, что наш пленник проснулся.

– А кого он там мог убить, господин?

– Тюремщиков или любителей поглазеть… Давай поиграем? – улыбнулся Дунбальд. – Мне интересно посмотреть на то, что он может. Полагаю, что если пленник осторожен и не дурак, то постарается уйти не светясь. Через площадь не полезет. Там много народу болтается. Могут заметить и помешать. Вряд ли ему захочется убегать от погони, которая в этом случае неизбежна. А вот черный ход, если он, конечно, его найдет… – Дунбальд усмехнулся.

– Я вас понял, господин, – кивнул Морон, вставая.

– Только убивать не нужно. Я хочу с ним поговорить. Он меня тоже заинтересовал.

В подвалах тюрьмы, полчаса спустя

Максим осмотрел себя. Попрыгал, привыкая к ощущениям в непривычной одежде. Все было не то и не так. Сильно поношенная одежда, пропитанная потом и грязью, а местами и заляпанная засохшей кровью, вызывала омерзение. Да еще и не совсем по размеру была. Обувь, каким-то чудом подошедшая к ноге, обладала таким ароматом, что вышибала слезы с метра. Все тело болело и зудело, намекая, что остро требуется банно-прачечный день. А лучше неделя с массажем и релаксацией. Картину завершала помятая, обросшая щетиной морда лица и острое подозрение на наличие общественного туалета во рту. В общем… бомж бомжом.