Ван подергал себя за бороду так яростно, что вырвал волосок.

– Откуда этот Долгоносик вообще знает о нашем существовании? Выше нас по кабелю только АНБ!

– А вот это мне уже совсем не нравится, – проворчал Джеб.

Ван поглядывал на дисплей. Печатал Долгоносик прескверно. Дошколята барабанят по клавиатуре уверенней. Ван сообразил, что Долгоносик печатает двумя пальцами. Возможно даже, двумя культями.

Чтобы довести до ума альфа-версию «Гренделя», у Вана приходилось в сутки по три кофейника и два часа сна. Но проект развивался бодрей, чем программист мог себе представить. Система работала прелюбопытнейшим образом. Она была изящна, и Ван ею гордился. Работа над «Гренделем» была достойна его талантов.

Он погрузился в работу с головой. Ван жил в одиночестве. Работал со страшным напряжением. Каждая мышца болела от того, что ежевечерне он загонял себя в тренажерном зале, чтобы рухнуть в холодную смятую постель и забыться.

А теперь – и мгновения не прошло, как в систему вошел первый пользователь, чтобы восхититься плодами Вановых трудов, первым же «гостем» оказался… оказалась… эта тварь. Конечно, Долгоносик не мог справиться с защитой системы. Всё равно что наблюдать, как термит точит бетонную стену. Но если тот не перестанет точить…

– Мы должны избавиться от этого типа, – заключил Ван.

– Ему никогда не взломать «Грендель». – Джеб пожал плечами. – Маньяк.

Ван понизил голос:

– Мы должны от него избавиться просто потому, что он – это он, а мы – это мы.

– Хорошие парни уже пытались, – напомнил Джеб. – Любому окружному прокурору хватает одного взгляда на Долгоносика. И начинается: вы хотите, чтобы я вот ЭТО выставил перед присяжными? Оно почти слепое! Безрукое! Немое! Оно в жизни никогда не работало. И жизни у него никакой нет. Я не уверен даже, умеет ли оно читать.

– А чем он питается? – спросила Фанни.

– У него вроде как родственники в Канаде. Пересылают ему наличные. Неплохие вроде бы люди, как я слышал. Но очень счастливы, что Долгоносик держится от них подальше.

Ван стащил очки с переносицы.

– Долгоносик – канадец?! Так он ещё и иностранец? Я не знал.

– Ну да, а что?

– Гос-споди! Всё! Шутки кончились! Партизан-террорист! Враг человечества! За колючую проволоку его! Джеб – это Гуантанамо. Карцер.

– Ван, успокойся.

Программист ткнул пальцем в монитор:

– Джеб, ты посмотри на это! Он взламывает Совет национальной безопасности! Это, если ты забыл, мы.

– Хм. – Джеб прокашлялся. – Ну… что-то в этом есть.

– Это его последняя выходка! Ему хана! Мы его раздавим!

– Ван, СНБ не полагается напрямую участвовать в оперативной работе. А мы всего лишь консультативный орган при совете. Координационная группа.

– Этот криворукий болван лезет в наши дела, – вскипел Ван, – а мы ему это спустим с рук? Он же знаменитость! Его каждая собака знает! Мы что, тряпки какие-нибудь, мы – жертвы насилия?! Дай мне его адрес! Он в Орегоне живёт, верно? Я ему вышибу дверь вместе с зубами…

Ван осекся. Бледные Фанни и Джеб не сводили с него глаз.

– Я перебрал, – понял он.

– Э-э… – выдавила Фанни. – Да.

Ван легонько погладил экран.

– Но, Джеб, ты же знаешь – это моё детище.

Толстяк кивнул не сразу.

– Может, мне не следовало бы этого говорить, но я понимаю, Ван. Интуиция тебя не подводит. Надо что-то предпринимать. Я тебя буду держать в курсе.

– Ладно.

– Но ты нужен нам здесь, при «Гренделе», Ван. Я не могу отпускать тебя на оперативные задания.

Наступила очередь Вану пучить глаза. Джеб взаправду поверил, что он, Дерек Вандевеер, помчится через всю Америку с пушкой наперевес и вышибет душу из негодяя. Положит его на пол и, наверное, пристрелит.

Ван наблюдал, как мучительно ползут по экрану рваные строки.

«А ведь я бы так и сделал», – понял Ван в приступе ошеломительного самопознания.

У него руки чесались пристрелить Долгоносика. И спал бы он после этого только крепче.

Где сейчас Дотти, где Тед? Где его место, где дом? Как всё плохо…

– Я бы предложил «проблемы с визой», – пророкотал Джеб. На лице его сгущались тучи. – «Нарушение закона об иммиграции». Я бы предложил даже «кибертерроризм». Звонок Джону Эшкрофту [23] лично, и полторы тонны кирпичей на голову.

– А они уже приняли этот закон? – поинтересовалась Фанни.

– Патриотический акт? Лапочка, они ещё и не такое примут.

Квартирка Вана в Вашингтоне была грязна и небезопасна. Кабинет в СНБ обставлен наспех и скверно. Но второй кабинет Вана, расположенный в четырёх часах езды от Вашингтона в том, что называлось Склепом, был настолько ужасен, что даже нравился хозяину, и быстро стал для него любимым рабочим местом.