Но сейчас они только-только начали спорить.

— Ты можешь сказать, почему мы здесь очутились?

— Опять ты за свое, — ответила молодая женщина.

— За это время мы успели бы осмотреть Рыбацкий бастион и давным-давно позавтракать. Ты только о своем желудке и думаешь.

— Но ты же сама сказала, ребенок должен питаться регулярно.

— Ничего, немного потерпит. Несколько минут, и мы там.

— Где?

— Тут поблизости должен быть большой продовольственный магазин. Говорят, там можно купить невероятно вкусную венгерскую салями.

Так! Молодой человек покраснел как рак.

— Выходит, из-за салями мы не посмотрели Рыбацкий бастион? — Он хлопнул себя кулаком по лбу, жалея, что не пошел бродить по городу один.

— Ну иди, пожалуйста, иди!

— И пойду.

— Ребенок останется со мной.

— Зачем такие жертвы? Я возьму его!

— Как бы не так! Ребенок должен быть с матерью!

— Ну что ж, забирай. Ребенок все равно тебя больше любит.

— Если хочешь знать, салями — настоящая венгерская колбаса. А салями с перцем — необыкновенно вкусная вещь. Пальчики оближешь. Мы уже несколько дней в Венгрии, а я еще ничего венгерского не видела и не пробовала.

Папа-турист решил, что ему ничего другого не остается, как помочь жене сделать покупки, — прогулку по Будапешту придется отложить.

Молодые люди спорили, а их симпатичный малыш тихо сидел в коляске, которую изобретатели придумали исключительно для удобства родителей. Несмотря на основательную тряску при движении коляски, ребенок проявлял поистине ангельское терпение и стойкость. Бросая быстрые взгляды на отца и мать, он никак не мог решить, что ему делать — плакать или смеяться? В его возрасте это очень важный вопрос.

Дальше события развивались, как в настоящей трагедии. Итак, внимательно проследим их ход.

Летнее утро. Солнечно. День обещает быть очень жарким. По широкой будапештской улице шагают молодые люди. Они везут перед собой коляску и ссорятся. Это иностранцы. Туристы.

Вот они остановились перед витриной продовольственного магазина, решив, что это и есть знаменитый «круглосуточный», о котором маме-туристке рассказывали ее знакомые. Молодых людей ввела в заблуждение величина магазина и обилие продуктов на витринах — целые горы консервов, колбас, сыров, фруктов и овощей. Молодые люди рассматривают витрину раскрыв рты.

8 часов утра. Они оставляют коляску с ребенком у входа в магазин. Так они привыкли делать у себя дома, такой обычай существует и в Венгрии. Пока родители делают покупки, малыш спокойно разглядывает улицу.

8 часов 05 минут. В магазине обнаружена салями с перцем.

— Теперь ты счастлива?

— Да.

— А Рыбацкий бастион?

— Подождет.

8 часов 06 минут. Вместо Рыбацкого бастиона молодые родители видят консервы — всемирно известную венгерскую уху. Мама намерена купить десять банок, но папа говорит, что не намерен таскать на своем горбу десять килограммов по всему Будапешту.

8 часов 08 минут. Папа и мама окончательно поссорились. Схватившись за голову, папа вихрем вылетает из магазина и останавливается у коляски, чтобы погладить сына по голове и тяжело вздохнуть. Во время семейных ссор молодые папы ведут себя именно так.

8 часов 09 минут. Минута — довольно большой промежуток времени. Раздается пронзительный визг тормозов, отчаянный крик, и через несколько мгновений у входа в магазин собирается толпа зевак. Произошел несчастный случай, машина выскочила на тротуар и сбила женщину.

Мама-туристка, услышав шум, пытается выбежать из магазина, испугавшись, что толпа сметет коляску с ребенком.

Раздраженная кассирша с лицом таким белым, словно оно покрыто тонким слоем муки, хватает ее за руку.

— Прошу прощения, я ничего дурного не думаю, но порядок есть порядок. Не торопитесь! Пожалуйста, заплатите прежде за салями и уху. Вот так! А теперь бегите к своему ребенку. Нет никаких оснований для беспокойства, вот уже и «скорая помощь» подоспела.

8 часов 10 минут. Смертельно бледная мама выскакивает из магазина, прорывается сквозь толпу, в ее воображении встает ужасная картина: ребенок под обломками коляски.

Но тревога длится всего несколько мгновений. Увидев, что ребенок исчез вместе с коляской, она тут же успокаивается.

— Все-таки наш папа — золото! — радостно замечает молодая женщина, хотя никто из окружающих ее не понимает, ведь она говорит на родном языке.

Правда, в толпе обратили на нее внимание и вежливо пытаются объяснить, что произошло: