Высказанные с горячностью наивные доводы любознательного книготорговца занимают ученого. Бегайму приходит в голову мысль показать Колумбу географическую шутку, позабавившую многих его учеников и друзей. Он берет своего посетителя под руку и подводит к окну.

— Вы стоите лицом к востоку. Вон там восходит солнце, — показывает Бегайм, — какие страны лежат в этом направлении? Италия, за ней Левант, далеко за ними Катай и, наконец, Чипанго. Присмотритесь хорошенько, не увидите ли вы отсюда серебряные стены и золотые башни Кинсая. Теперь подойдемте к противоположному окну, выходящему на запад. Назовите мне страны, какие вы найдете в этом, противоположном направлении.

— В этом направлении, сеньор, я нахожу лишь Азоры.

— Да, а за ними что?

Колумб морщит высокий лоб.

— Остров Брандан, Антиллию или Семь Городов, остров Бразиль…

— Так. А дальше, дальше?

Несколько секунд Колумб неподвижен, словно застыл у окна. Затем он порывисто отходит.

— Чипанго, Катай…

— Затем Левант, — добавляет Бегайм, — потом Италию и, наконец, нас с вами в Лиссабоне.

— Значит, путь на Восток лежит через Море Мрака, сеньор, я уж давно догадывался об этом.

— Мыслимый путь, милейший, только мыслимый. Для каравелл его величества он слишком длинен, — смеется Бегайм.

— Но кто его измерил? Действительно ли расстояние так уж велико?

— Как велика окружность земли? Как далеко вытянута на восток Азия? Какая часть земной окружности приходится на море-океан, который нужно переплыть, прежде чем доберешься до Чипанго? От ответа на эти вопросы зависит и ответ на ваш. Есть фантазеры вроде вашего соотечественника — вы, ведь, итальянец? — флорентинца Паоло Тосканелли, который считает это расстояние небольшим. Я отвергаю эти расчеты, как химерические. Нет, прав был другой ваш земляк, не велевший совать носа на запад от Геркулесовых Столбов. Бегайм отыскивает на столе фолиант Данте и читает:

Колумб ушел от немецкого астронома в смятении. Путь на Восток лежит через Запад? Бегайм считает это направление невозможным… Кто такой Паоло Тосканелли?

В 1476 году в лиссабонском монастыре Всех Святых находилась на воспитании Фелипа Моньис. Дед Фелипы, генуэзский дворянин Бартоломео Палластрелли, переселился в Португалию еще в начале XV века. Здесь он принял имя Перестрелло. В 1425 году, после ряда смелых морских походов, он совместно с Зарко водрузил португальский флаг на острове Порто Санто. В воздаяние за заслуги Генрих Мореплаватель назначил его в 1446 году губернатором острова.

Сын основателя этой португальской фамилии, так же носивший имя Бартоломео, наследовал губернаторский пост отца. Он был человеком просвещенным и усердно собирал у себя на острове документы, имевшие отношение к морским делам Португалии. Второй Перестрелло был женат дважды. Дочь от первого его брака вышла замуж за Педро Корреа де Кунхо, третьего губернатора острова.

Вторая жена Бартоломео — Изабелла Моньис после смерти мужа оказалась в стесненном положении. Небольшое имение, унаследованное ее дочерью Фелиной, не могло обеспечить образа жизни, принятого для знатной дамы. Поэтому обе женщины переселились в Лиссабон. Здесь Фелина, подобно множеству других бедных дворянок, в ожидании жениха была помещена в монастырь.

В те бурные в истории Португалии годы немало было богатых женихов из моряков, составивших состояние на африканских операциях и стремившихся путем брака проникнуть в дворянскую среду. Бедные дворянские девицы охотно вступали в подобные союзы, избавлявшие их от монастыря и сулившие богатую жизнь. Нередки были случаи, когда претендентом выступал человек, еще ничего не добившийся, но «подававший надежды».

Молодая Фелипа больше всего боялась пострижения в монахини. Она ждала избавителя. Когда на мо-настырские мессы стал приходить златокудрый незнакомец, Фелипа не могла оторвать глаз от его статной фигуры, прекрасного свежего лица, черты которого были исполнены решимости и благородства. При последовавшем знакомстве Христофор вел себя изысканно, обращение его было вежливым и сердечным.

С легкостью, присущей людям, живущим воображением, он рассказал Фелипе о том, как в последнюю войну между Генуей и Венецией был разрушен старинный замок его отцов, как после этого он командовал флотом корсаров. С большим мастерством поведал Колумб своей слушательнице историю своего прибытия в португальскую столицу. Во время морского боя у португальских берегов венецианцами была потоплена его галера. Он чудом спасся лишь потому, что ему удалось уцепиться за плавающее в море весло. На этом обломке его корсарской славы он и приплыл в Лиссабон.

Яркий румянец, поблескивание голубых глаз, сопровождавшие рассказы Кристобаля Колома (так он представился своей даме), покорили Фелипу. Вскоре она отдала свою судьбу в руки благородного генуэзского корсара.

Женитьба на Фелипе Моньис глубоко изменила существование Колумба. Он получил доступ в ранее закрытые для него круги лиссабонского общества. Черчение карт и книжная торговля уступили место плаваниям к берегам Африки. При содействии новых влиятельных покровителей стало возможным участие Колумба в колониальной торговле.