Шрифт:
– Как все это взаимосвязано?
Библиотекарь поднимает брови.
– Прошу прощения?
– Ну, давай попробуем методом исключения. Тебе известно почему Лагоса интересовали именно шумерские надписи а не, скажем, египетские или греческие?
– Египет был цивилизацией камня. Свое искусство и архитектуру они создавали в камне в надежде, что те сохранятся вечно. Но на камне нельзя писать. Поэтому они изобрели папирус и писали на нем. Однако папирус недолговечен. Поэтому хотя их искусство и архитектура дошли до наших дней, их письменные свидетельства – их данные – по большей части утеряны.
– А как насчет иероглифических надписей?
– Лагос называл их «стикерами». Коррумпированные политические речи. У египтян была прискорбная тенденция создавать надписи с восхвалениями своих военных побед еще до того, как состоялись сами битвы.
– А шумеры от них отличались?
– Шумер был цивилизацией глины. Из нее шумеры возводили свои здания, на ней же и писали. Статуи они отливали из гипса, который растворяется в воде. Поэтому здания и статуи давно уже разрушились под воздействием влажности. Тем не менее глиняные таблички запекали или закапывали в кувшинах. Поэтому все данные шумерской цивилизации сохранились. Египет оставил наследие в виде искусства и архитектуры, наследие Шумера – в его мегабайтах.
– И сколько этих мегабайт?
– Столько, сколько археологи дают себе труда раскопать. Шумеры писали на всем. Когда строилось здание, они покрывали клинописью каждый кирпич. Когда здание обрушивалось, разбросанные по пустыне кирпичи оставались. В Коране ангелы, посланные разрушить Содом и Гоморру, говорят: «Мы посланы к нечестивому народу, чтобы обрушить на них град глиняных камней, отмеченных Тобой, о Господь, для уничтожения грешных». Лагосу показалось интересным такое беспорядочное распространение информации на практически вечном носителе. Он говорил о спорах, разносимых ветром… полагаю, здесь имеет место какая-то аналогия.
– Верно. Скажи мне, надпись на этом глиняном конверте переведена?
– Да. Это предостережение. Оно гласит: «Эта оболочка содержит нам-шуб Энки».
– Я уже знаю, что такое нам-шуб. Что такое нам-шуб Энки?
Уставившись в пустоту, Библиотекарь театрально откашливается:
В незапамятные времена не было скорпиона,не было змеи,не было гиены, не было льва,не было дикой собаки, не было волка,не было страха, не было ужаса,не было соперника человеку.В те времена земля Шубур-Хамази,дружноязычный Шумер, великая странаме, титула царей царства,Ури, страна всего, что следует уместно,страна Марту, покоящаяся в мире,все окруженные заботой народыс речью обратились к Энлилю на одном языке.Тогда дерзкий властелин, царь непокорный,Энки, властелин изобилия, чьи приказаниядостойны веры, надежны,податель мудрости, озирающий страну,первый среди богов,властелин Эриду многомудрый,изменил речь в их устах, вложилв нее раздор,в речь человека, что был когда-то един.Это перевод Кремера.
– Но это же история. Я думал, нам-шуб – заклинание.
– Нам-шуб Энки – одновременно и история, и заклинание, – отвечает Библиотекарь. – Самореализующееся художественное произведение. Лагос полагал, что в своей исходной форме, на которую только намекает перевод, оно производило то действие, какое описывает.
– Ты имеешь в виду, изменяло речь в устах людей?
– Да, – кивает Библиотекарь.
– Но ведь это же история Вавилонской башни, так? – говорит Хиро. – Все говорили на одном языке, а потом Энки изменил их наречия так, что они перестали понимать друг друга. Наверное, это и легло в основу библейской легенды о Вавилонской башне.
– В данном помещении содержится ряд карточек, прослеживающих данную взаимосвязь, – соглашается Библиотекарь.
– Ранее ты уже упоминал, что все говорили на шумерском. А потом вдруг все его разом забыли. Он просто исчез, как динозавры. И нет данных о геноциде, что объяснило бы, как это произошло. Что укладывается в историю о Вавилонской башне и в историю с нам-шуб Энки. Лагос считал, что Вавилон на самом деле имел место?
– Он был в этом убежден. Его действительно тревожило огромное число существующих на земле языков. На его взгляд, их просто слишком много.
– Сколько?
– Десять тысяч. Во многих частях света можно встретить народы одной этнической группы, живущие в сходных условиях на расстоянии нескольких миль друг от друга и говорящих на языках, которые не имеют между собой ровным счетом ничего общего. И это не единичный случай, такое наблюдается повсеместно. Многие лингвисты пытались понять «эффект Вавилона», найти ответ на вопрос, почему человеческие языки имеют тенденцию к фрагментации, а не к конвергенции в общее наречие.
– На данный момент нашел кто-нибудь ответ?
– Вопрос глубокий и сложный, – говорит Библиотекарь. – У Лагоса была своя теория.
– Да?
– Он полагал, что такое историческое событие, как Вавилонское столпотворение, действительно имело место. Оно случилось в конкретном месте и в конкретное время и совпало с исчезновением шумерского языка. До Вавилона/Инфокалипсиса существовала тенденция к конвергенции языков. А после у языков появилась тенденция к дивергенции, к тому, чтобы становиться взаимно непонятными… эта тенденция, говоря его словами, сходна со змеей, обвившей ствол мозга человека.