Хм, Кельвин, похоже, заинтересовался собственными словами.

– А ведь это идея! – продолжал он. – Если контаминация выйдет из-под контроля, возможно, нам придется спасать мир, взорвав пару боеголовок в гавани. Бостон мы потеряем, зато океаны убережем.

В этот момент Джим с Буном отодвинулись подальше и, открыв рот, наблюдали за Кельвином. Мы услышали, как по линолеуму скребут подошвы чьих-то тапочек, и на лестницу хлынул свет из гостиной.

– Кельвин, – сказал пятилетний малыш, – можно мне клюкволина?

– Да, милый. Налей в свою кружку с Ра, – посоветовал Кельвин.

– Клюкволин? – удивился Бун.

– Клюквенно-малиновый сок, – объяснил Кельвин. – Я люблю этот дом, поэтому давайте пока не будем о ядерной войне. Я просто аналогию привел. Нам нужно найти что-то, к чему восприимчивы трансгенные бактерии. С твоим образцом это будет намного проще. Жаль только, что у меня нет лаборатории получше.

Я рассказал ему, как связаться с Таней и Дебби. Так он получит доступ в оснащенные лаборатории университета. С чашкой в руках спустился малыш, и Кельвин усадил его себе на колени. Мальчишка держал кружку перед лицом как кислородную маску и, наблюдая за нами поверх нее, ритмично хлюпал соком.

– В «Биотроникс» знают, что ты жив?

– Скорее всего нет. Слушай, Кельвин! А ты-то знал? Удивился, меня увидев?

Он нахмурился.

– Я спрашивал себя, где может выбросить на берег твое тело. Ты же не идиот, чтобы выходить в открытый океан без спаскостюма.

– Спасибо.

– Но следует ли говорить Дебби и Тане, что ты жив?

– Конечно, только не по телефону и не в их машине и не в их доме. Не в лаборатории…

– Если беспокоишься из-за электронного наблюдения, так и скажи…

– Ладно. Беспокоюсь.

– Хорошо. Напишу на бумажке.

– Кельвин, ты такой… – Я собирался сказать «чертовски», но на меня пристально смотрел малыш. – Чрезвычайно практичный.

– Хочешь помочь мне в этом проекте?

– Я не смогу попасть в лабораторию. Черт, мы вчера оставили машину позади «Жемчужины», и меня едва не узнали.

– У тебя паранойя, С.Т., – вмешался Джим.

– Зато я жив.

– С этими новыми видами у тебя больше, чем у других, опыта, – не уступал Кельвин.

– Ты хочешь сказать, что бактерий несколько?

– Ага, одна связывает кислород в воде, чтобы создать анаэробную среду. Другая производит бензолы и фенилы, поедает соль и выпускает токсичные отходы. Эта вторая паразитирует на первой.

– Выходит, Дольмечер не такой уж тупица. Он-то нам и нужен.

– Дольмечера нет под рукой.

– У нас есть одна идея. Кажется, мы знаем, как его найти. Если мы сумеем это сделать, возможно, удастся его успокоить, уговорить помочь нам убить его бактерии.

– Когда он от меня уехал, то, кажется, направился на север.

– А ты как догадался, Шерлок? На нем были унты?

– Он позаимствовал мою карту Нью-Гэмпшира.

Отлично, теперь Кельвин станет соучастником в попытке покушения. Я не стал ему этого говорить. Вероятно, он и сам давно понял. Бесхитростность Дольмечера не знает пределов.

– И еще одно, – сказал Кельвин, выходя с нами на подъездную дорожку. – Это ты взорвал на прошлой неделе скоростной катер?

– Я.

– Так я и думал, – улыбнулся он.

– Почему?

– Потому что это было у самого «Корабля Бостонского чаепития». В том месте, где зародилась идея кампаний прямого действия.

– Удачи, Кельвин.

– Хорошей охоты.

Они с малышом стояли на своей славной бельмонтской улочке, держались за руки и махали нам вслед.

У нашего Дольмечера – никакого представления об ответственности. Он нам нужен, черт бы его побрал! Никогда бы не подумал, что доведется такое сказать, но факт остается фактом. Он изобрел треклятые бактерии, выкормил их, вырастил, знал все про их жизненный цикл и что им нужно по части пищи, температуры и кислотности. Если его успокоить, расспросить, мы сумеем найти простой способ с ними расправиться. Но нет, ему понадобилось свалить в край охотников, чтобы поквитаться с Плеши. И чтобы его самого при этом грохнули.

Наш путь лежал на север. Был час ночи, пятница. Через пару часов мы разыскали штаб-квартиру «Игры на выживание», сравнительно новый сруб, притулившийся у края какого-то частного леса. Когда мы свернули на стоянку, свет наших фар прошелся по кабинам нескольких припаркованных машин, в основном семидесятых годов, и мы увидели, как внутри посмотреть на нас приподнимаются люди в бейсболках. Мы с Джимом тихонько развернули на земле пару спальников и улеглись. Бун поехал раздобыть какие-нибудь газеты и узнать, нельзя ли вычислить программу Плеши на следующие несколько дней.