Многие его слова и мысли были опасными. Передай их кто-нибудь Социальной полиции, его бы киборгизировали. Вило не смог бы защитить его, а Хэри не хотел ставить патрона в трудную ситуацию.

И потому он отправился в единственное место на Земле, к единственному человеку, которому можно без опаски доверить все что угодно. Он поехал в лагерь Бачанан, в Немую Зону, где ни одно произнесенное слово не могло быть записано или подслушано, и рассказал обо всем своему сумасшедшему отцу.

– Как ему удалось так четко все спланировать? Допускал ли он случившееся, посылая Ламорака предать ее? Когда он одобрял ее Приключения? Связано ли это с Тоа-Фелатоном? Что ему нужно больше – уничтожить Ма'элКота или поднять рейтинг?

Дункан Майклсон неподвижно лежал в постели и слушал Хэри в тишине, изредка нарушая ее хриплым кашлем. На лбу у него пульсировали вены, и сын, как всегда, не мог понять, слышит ли его Дункан.

– Разве это… важно?

Хэри посмотрел на призрачное отражение отца в мокром окне.

– Нет, не думаю. В любом случае я труп.

– Нет…

Дункан вновь захрипел, закашлялся, его рот наполнился мокротой. Хэри подошел к койке, ослабил ремни на запястьях отца и подставил ему бумажную салфетку сплюнуть. Потом Хэри аккуратно вытер отцу рот.

– …ты не труп, – с трудом произнес Дункан. – Ты побеждаешь…

«Ты с ума сошел?» Хэри едва удержался, чтобы не произнести эти слова, и подавил горький смешок.

– Побеждаю? Папа, да я на ногах еле держусь. Шенна ум' рет через два дня. Она влюбилась в подонка, который собирается убить ее, а я оказался между Студией и проклятой Империей Анханы. Даже если я успею вернуться к Шенне вовремя, даже если я доживу до этого мгновения, она не захочет быть спасенной…

– Что… что там… – казалось, Дункан слабеет с каждым произнесенным словом, – что там с Коллбергом? Хэри опустил голову.

– Он для меня слишком умен. Он все время шел на два шага впереди.

Актер переплел пальцы и захрустел ими, изображая пулеметную очередь.

– Когда я пришел в себя в больнице, мне понадобилось полчаса, дабы поверить, что я едва не убил его. А потом я еще час переживал.

– Глупый… глупый мальчик. Разве я не говорил… не говорил тебе, в чем твоя проблема?

– Ну, говорил. Ты всегда говоришь, в чем моя проблема. Я раб, да?

Тонкие бескровные губы Дункана тронула улыбка.

– Больше нет…

– Что ты имеешь в виду?

– Он… Коллберг ничуть не умнее тебя, Хэри. Таких людей вообще очень мало. Он просто… идет к своей цели. Он все время берет взятки, все время делает крошечные шажки туда, куда себе намечает, не зная еще, чем все это обернется потом… Когда занимаешься этим достаточно долго и старательно, все вдруг становится на свои места… ты видишь себя гением, ничего не планируешь…

– Я не…

– Слушай! – Дрожащая рука Дункана с неожиданной силой вцепилась в его запястье. – Ты делаешь то же самое и всегда делал. Кейн ведет себя так, и ты тоже ведешь себя так. Когда Кейн побеждает, он побеждает так же, как и ты. Ты крадешься в сумерках, и когда все сходится, ты забираешь выигрыш, быстрое движение – и картина сложилась, верно?

Хэри нахмурился:

– Ну, наверное, так…

– Вот так ты и побьешь его,

Хэри сощурил глаза и глубоко задумался.

– Видишь, – продолжал Дункан, – ты не раб. Ты думаешь… как тебе побить его. Настоящий раб не задается таким вопросом, он не сражается… он не позволяет себе сражаться, Коллберг не твой хозяин… в твоем сознании. Ты можешь победить его. Ты выиграл.

– Вряд ли…

– Нет, нет, нет! Подумай, Я не мог научить тебя большему, но по крайней мере попытался научить тебя думать. Побей Ма'элКота – появится другой Ма'элКот. Появятся новые Коллберги. Ты уже побил самого сильного врага – голос в своей голове… который шепчет, что ты ничего не сможешь сделать… Если одолеешь этот голос, победы у тебя никто не отнимет. Ты можешь умереть, но только сражаясь.

«Или закончу свой путь здесь, в соседней комнате Бача», – подумал Хэри. Дункан сам делал крошечные шаги, побил свой голос – и был раздавлен, как таракан.

Хэри вздохнул и покачал головой.

– Я не побил его, папа. Я пытаюсь, но никак не могу. Глаза Дункана медленно закрылись, и он издал хриплый смешок.

– Сможешь… Узнать врага – полпобеды. Сделай шаг, Хэри. Сделай первый шаг, а потом просто не останавливайся.

– Тебе легко говорить, – проворчал актер, отводя глаза. – Для тебя это все кончилось давным-давно. Ты проиграл много лет назад.

– Ничего не кончилось, – возразил Дункан. Возможно, у него и была не в порядке голова, но слух оставался великолепным. – Я не проиграл. Я все еще дерусь, Хэри.

Майклсон долго смотрел на обезображенное лицо Дункана, на вялую улыбку, выражавшую такую неуместную здесь уверенность. Эта уверенность была столь неожиданна в усохшем полуживом отце, что спор прекратился сам собой.

– Я продолжаю делать крошечные шажки, – сказал Дункан, вытирая рот трясущейся рукой. – Только что я сделал еще один.