– Я должен заявить, как от своего лица, так и от лица мексиканского правительства, что категорически не одобряю действий ваших и ваших друзей, – твердо ответил Монтес. – Все меры, которые они предприняли, были сделаны в обход властей и указывают на полное пренебрежение интересами законного владельца. Заявление же о том, что единственный способ уберечь находку – это переправить ее в Соединенные Штаты, – основано исключительно на шовинистических предубеждениях.

Он прошествовал мимо ученого и шагнул за порог. Помощник вышел следом. Агенты американского правительства, несколько стушевавшись, буквально за минуту закончили собирать улики и тоже удалились. Кейн и Стром остались одни.

– Простите, Дэвид, но в данной ситуации у университета не было другого выбора, кроме как сотрудничать с властями. Разумеется, мы окажем вам всю необходимую поддержку, поручимся за вас, за вашу неизменную честность. Но, знаете, может, вам действительно подумать над предложением агента Вандермена?

– Вы предлагаете мне найти адвоката?

Стром пожал плечами.

– Лучше будет убедить суд в вашей невиновности с первой попытки, чем подавать потом апелляцию.

Выйдя из здания, четверо в костюмах уселись в угольно-черный «Линкольн». Тот добрался до главной автомагистрали Сан-Диего и свернул на юг, в сторону делового центра, однако миновал его и съехал с трассы только у парка Бальбоа, отправившись в сторону парковок у зоопарка. На самой большой и самой дальней от входа для пешеходов уже ждала другая машина того же цвета. «Линкольн» поравнялся с ней, и водители обеих опустили задние стекла. Из окна второй послышался женский голос с аристократическим британским выговором:

– Полагаю, все прошло гладко?

– Да, мэм, – подтвердил «специальный агент Вандермен».

Он выбрался наружу с кейсом в руках, открыл дверцу и сел рядом с Сарой Эллерсби. Раскрыв кейс на сиденье между ними, мужчина продемонстрировал ей кодекс в прозрачном пластиковом пакете.

– Вы все забрали? Фотографии, записи и прочее?

– Да. Администрация из кожи вон лезла, показывая готовность к сотрудничеству. Кейна, когда мы вошли к нему всей толпой, будто обухом по голове ударили. Отдал почти без разговоров, даже документов не спрашивал. Решил, видать, что боссы за него уже наши бумажки проверили.

– Пусть бы проверяли сколько душе угодно. Имена в удостоверениях настоящие. – Сара посмотрела в кейс, попристальнее разглядывая содержимое. – Здесь всё?

– Не совсем. – Он вылез и вернулся с ноутбуком. – Его компьютер. Теперь всё.

– Тогда вам пора. Вот ваши билеты на самолет. – Она передала ему четыре распечатки. – Фальшивые удостоверения до прибытия в аэропорт уничтожьте. Завтра ждите бонус на ваших банковских счетах. Останетесь довольны.

– Благодарю.

– Даже не спросите – сколько?

– Нет, мэм. Вы сказали «останетесь довольны», и у меня нет оснований сомневаться в ваших словах. Если же я вдруг окажусь неправ, пререкания вряд ли помогут.

Сара улыбнулась, показав ровные, профессионально отбеленные зубы.

– Весьма мудро. Будете держаться нас – возможно, и сами разбогатеете.

– Обязательно буду.

Пересев обратно, мужчина кивнул водителю, и «Линкольн» рванул с места. Сара Эллерсби проводила его взглядом, потом защелкнула кейс и поставила на пол. Ее автомобиль тоже двинулся вперед, а она все никак не могла согнать с лица торжествующую улыбку. Саре хотелось смеяться во весь голос, хотелось позвонить друзьям и рассказать, какую ловкую комбинацию она провернула. Кодекс майя – бесценная, уникальная реликвия – достался ей по цене обыкновенного американского автомобиля среднего класса. Даже если добавить стоимость фальшивых удостоверений и значков, билеты на самолет и выплаты помощникам, получится максимум два автомобиля. Может быть, вернувшись в Гватемалу, все-таки набрать хотя бы папу по защищенной линии? Тот будет доволен. Он невысокого мнения об искусстве и культуре неевропейских народов, называет их «нашими чумазыми братьями», как какой-нибудь киплинговский колонизатор, зато всегда ценил удачную сделку.

Кусты конопли росли рядами, как кукуруза, и тоже достигали человеческого роста. В междурядьях были проложены шланги с дырочками – система капельного полива позволяла доставлять воду прямо к корням. Реми, сев на землю, натянула захваченные Сэмом кеды. Потом вытащила из водонепроницаемой сумки пару пистолетов, протянула один мужу, а другой сунула за пояс шортов и прикрыла сверху футболкой.

– Кажется, теперь я знаю, что за люди на нас напали, – заметила она.

– Да уж. Они, должно быть, патрулируют территорию, чтобы никто из чужаков не наткнулся на плантацию.

Реми достала оба телефона.

– Попробуем дозвониться домой. – Она попробовала сначала один, потом другой. – Бесполезно – аккумуляторы сели. Придется выбираться самим, пешком.

– Если только те, кто здесь работает, позволят. Вряд ли они обрадуются нам больше, чем охранники.

Как раз в этот момент послышался звук двигателя, сперва далекий, потом все ближе и ближе. Через секунду донесся уже скрип амортизаторов грузовика, который подпрыгивал на ухабах, двигаясь по дороге между двумя полями. Сэм и Реми бросились подальше в чащу, пригнулись и затаились, наблюдая. Машина остановилась. Из кабины выпрыгнул мужчина средних лет в синих джинсах, ковбойских сапогах и белой рубашке. Шагнув к одному из растений во втором ряду, он внимательно осмотрел соцветия и попробовал на вкус, потом обернулся к грузовику и кивнул. Десяток человек выпрыгнули из решетчатого кузова и двинулись по плантации, обирая созревшие кусты. Дело шло споро, и Сэму с Реми пришлось, улучив момент, перебежать через дорогу на соседнее поле. Однако и там спрятаться не удалось – вскоре поблизости снова зашумел мотор. Из подъехавшего трактора с прицепом высыпало еще больше людей.