Не следует считать причудой сравнение отпускания в постепенно исчезающих отношениях взрослых людей с усилиями по освобождению взрослого человека, такого как Ники, от принудительной вовлеченности в события и травмы детства. В каждом случае существует когнитивный и эмоциональный приход к соглашению с психологическим прошлым и переписывание изложения самости. В обоих примерах неудача «разрыва», вероятно, означает повторение аналогичных паттернов поведения, формирующих скорее замкнутый круг, нежели путь автономного саморазвития. «Противостояние опыту вашего любовного шока и осознание того, что в вашей связи пошло не так, может обернуть боль в возрастание опыта и обеспечить вас взглядами и умениями, которые улучшат ваши последующие связи» [152] .

Говоря о связях между взрослыми детьми и их родителями, нужно предпринять определенное усилие воображения, чтобы думать об этом с точки зрения «исцеления» таким способом, который представляется совершенно естественным, когда рассматриваешь ситуацию преодоления утраты любимого родителя. Детство кажется чем-то таким, что скорее подготавливает нас для последующего, более автономного участия во взрослом мире, нежели такая фаза жизни, от которой, став взрослым, нужно искать спасения. Тем не менее связь родитель-ребенок — это, подобно другим, такая связь, от которой индивид должен освобождаться, хотя и не совсем обычными способами, потому что она является разрушительной в не меньшей степени, нежели любовная связь взрослых.

Предположим, мы сделаем необычный шаг в трактовке взаимной вовлеченности родитель-ребенок точно таким же образом, как и связи между другими индивидами, которую они формируют и из которой они выходят. Немедленно станет очевидным, что многие из связей родитель-ребенок будут, с терапевтической точки зрения, оцениваться как серьезно дефективные: как если бы дети не зависели изначально от своих родителей, и можно было бы ожидать, что они пожелают покинуть их. Как я попытаюсь показать, можно сделать немало интересных выводов, если, например, взглянуть на родителей с «плохим поведением» таким образом, как если бы мы рассматривали супругов с такой точки зрения, когда один из них регулярно подавляет потребности другого.

Позвольте мне проследить далее терапевтическую работу Сьюзен Форвард и посмотреть, каким же образом она обобщает свои проблемы, возникающие с Ники, чтобы предложить полновесный учет условий, при которых родители становятся «токсичными» для своих детей [153] .

Что такое токсичный родитель?

Существует хорошо известное присловье, что как бы ни вели себя родители по отношению к детям, это будет неправильно; ни один из родителей не сможет распознать всех потребностей ребенка или адекватно откликаться на них. И все же существует немало таких родителей, которые постоянно обращаются со своими детьми в такой манере, которая угрожает чувству их личного достоинства, и это может послужить причиной того, что они окажутся втянуты в длительную борьбу с воспоминаниями своего детства. Токсичные родители, по ее мнению, «...склонны рассматривать бунт или даже индивидуальные различия как атаки против себя лично. Они обороняются, усиливая тем самым зависимость и беспомощность своих детей. Вместо того чтобы направлять и стимулировать здоровое развитие, они бессознательно подрывают его, часто находясь в убеждении, что действуют в интересах своих детей. Они могут употреблять такие фразы, как „это укрепляет характер“ или „ей необходимо научиться отличать хорошее от дурного“», однако их агрессивные арсеналы в действительности наносят вред детской самооценке, саботируя любые ростки независимости... В сердцевине каждого взрослого, в прошлом испытавшего дурное обращение, — даже если он достиг больших успехов, — всегда сидит маленький ребенок, беспомощный и напуганный [154] .

С. Форвард идентифицирует целый ряд различных типов токсичных родителей. Есть родители, которые просто эмоционально неадекватны. Они оказываются «не на месте» для своих детей, которые в результате чувствуют, что должны защитить себя от них, или же могут бесконечно искать признаки их любви. Это такие родители, которые — преднамеренно или нет — отказались от ответственности за своих детей. Другая категория токсичных родителей — это контролеры. Чувства и потребности детей обычно бывают подчинены чувствам и потребностям их родителей. Типичная реакция детей, с которыми обращаются подобным образом, такова: «Почему они не могут позволить мне жить своей собственной жизнью?»

Это относительно тонкие типы родительской токсичности; другие бывают гораздо более жестокими. Важной характерной чертой здесь опять же становится алкоголизм. В большинстве семей, в которых один или оба родителя подвержены пагубному пристрастию к алкоголю, систематически вскрывается тот факт, в соответствии с которым детей просят, в сущности, вступать в преступный сговор, часто оказывая тем самым уродующее воздействие на их личное развитие. «В этой семье нет алкоголиков» — таков имидж, предлагаемый внешнему миру; однако внутри семейной группы именно употребление алкоголя может оказаться тем фактором, который оказывает преобладающее давление на детей.

Далее: оскорбления бывают физическими и вербальными. Все родители временами произносят такие вещи, которые их дети считают вредными; однако если этот вред представляется достаточно видимым, многие стараются устранить нанесенный ущерб последующими проявлениями доброты или с помощью извинений. И все же многие родители резко критикуют своих детей с более или менее постоянным сарказмом, оскорбляя или как-то обзывая их. «Если бы кто-нибудь вывернул тебя наизнанку, они бы почувствовали вонь, сочащуюся из каждой твоей поры», — говорил отец одной из пациенток С. Форвард своей дочери; он имел обыкновение часто говорить ей, как дурно от нее пахнет [155] .

Регулярные словесные оскорбления идут рука об руку с нередким физическим избиением детей. Физическое оскорбление определяется федеральным законом США при наличии таких свидетельств, как «причинение физических повреждений, таких как кровоподтеки, ожоги, порезы, рубцы, переломы черепа и костей; они могут быть причинены путем удара, толчка, ножевого ранения, укола, битья, шлепанья и т. д.». Преследование физического наказания детей со стороны закона в Соединенных Штатах, как и в других странах, обычно возбуждается лишь в экстремальных случаях насилия со стороны родителей, и множество таких случаев никогда не привлекает внимания полиции. Дети, чьи родители безразличны к ним, могут получать побои, причем родители будут Прибегать к этому, как к средству выражения собственных фрустраций. Хотя, конечно, есть еще и такие родители, которые твердо убеждены, что физическая дисциплина является необходимой частью внушения уважения к авторитету, а поэтому нередко следуют предписанию «не жалеть розг».