Через некоторое время коридор начал зримо расширяться. Циннии на обоях постепенно сменились темно-зеленой листвой, ковер потемнел, цвет его из персикового превратился в цвет потускневшего золота, на фоне которого лежал рисунок из опавших листьев. Стало темнее. И в конце концов сгустились легкие сумерки. Зрение начало обманывать Картера. Ему стало казаться, что листва на полу и обоях – самая настоящая. Коридор словно пророс ветвями деревьев.

К его изумлению, он начал различать шуршание сухих листьев под ногами. Картер наклонился и подобрал золотистый кленовый листок с коричневатыми прожилками и чуть потрескавшимися краями. Впереди с потолка свисали ветви.

Снова сгустилась дымка. Сверху, с невидимого небосклона, падали капли. В просветы между листьями пробивался свет. Картер прикоснулся к ветвям, растущим из стены, и, обернувшись, улыбнулся Еноху.

– Да, – подтвердил тот, – Граница Наллевуата.

– Но как же это?

– Если вы хотите знать как, следовало бы спросить Бриттла. Но, пожалуй, даже он этого не знал. В Высоком Доме всякое возможно. Он открывается в миры, а часть миров пересекает его. А я – всего лишь часовщик.

Дойдя до развилки, они пошли направо между двумя высокими арками, украшенными изваяниями тигров в человеческий рост. Основания статуй были увиты орнаментом в виде змей, скользящих между плетями плюща. Клыки и когти тигров сверкали в полумраке, и Картер невольно поежился, но совладал с собой. За арками открылась прямоугольная комната, в каждой из трех стен которой было по две двери. Посреди комнаты росла ива, и тонкие лучи света пробивались сквозь густые ветви.

– Здесь станем лагерем, – сказал Енох. – Таков весь Наллевуат – ограниченное пространство, тесно для драки. Можно было бы пойти дальше, но тут мы вряд ли наткнемся на зверей.

Они расстелили одеяла под ивой и развели огонь в небольшом очаге. Джоркенс извлек из дорожных мешков столько еды, что ее хватило бы для банкета: тонко нарезанные ломти говядины, овощи, даже теплый чай. Ели сидя на расстеленных на земле одеялах.

– Неплохо, – отметил Картер. – Почти что пикник.

– В Доме такое можно себе позволить, – объяснил Енох. – Но как только доберемся до зверей, пикников не предвидится. Никаких пикников.

Вечер посвятили проверке оружия и снаряжения и деловым разговорам, какие ведут мужчины, когда у них мало времени. Наконец свет солнца в вышине над деревом померк, зажгли светильники, огонь в очаге перестал пылать и приобрел тихое, спокойное свечение. Повеяло вечерней прохладой. Охотники завернулись в одеяла и, выставив дозорного, уснули.

Картеру снились тревожные сны. Он видел падающие листья и седые холмы, голоса великанов окликали его с высоты невидимого потолка, ему казалось, что он снова попал в библиотеку, где за ним гоняются гоблины и тигры, и кто-то зовет его по имени. Он, вздрогнув, очнулся и понял, что лежит на спине и смотрит вверх, на ветви ивы, тянувшиеся к нему, словно руки со скрюченными пальцами.

Картер сел, осмотрелся. Все было тихо, только слышалось дыхание спящих товарищей. Полусонный дозорный, завернувшись в плащ, сидел, прислонившись спиной к дереву. И все же Картеру показалось, что голос, слышанный им во сне, зовет его наяву – едва различимый, смешанный с шумом далеких водопадов. Он встал и пошел к дверям, решив, что оклики слышатся от восточной стены, осторожно приоткрыл дверь и проскользнул за нее.

За дверью оказался узкий проход. Розовые стены увил плющ. Половицы вели к далекой двери, освещенной единственным светильником. Картер сделал первый шаг за порог и вздрогнул. Дозорный коснулся его плеча.

– Прошу прощения, сэр, – проговорил дозорный. – Негоже бродить по Наллевуату ночью в одиночку.

– Ты слышал голос?

Дозорный старательно прислушался.

– За время стражи ничего не слыхал. Если хотите, могу разбудить кого-нибудь из остальных, и мы вместе разведаем, что тут и как.

– Не надо, пусть отдыхают. Хочу добраться хотя бы до той двери.

Дозорный встревоженно оглянулся на остальных охотников.

– Раз так, я пойду с вами, сэр. Только на минутку.

Мерцал свет, поскрипывали половицы. Они шли по коридору к двери, которая оказалась гораздо дальше, чем думалось поначалу. Голос, звавший Картера, звучал все громче,

«Я не сваляю дурака, – думал он. – Мы недалеко от лагеря. Крикнем – нас услышат. Случись что – убежим обратно за дверь».

Он крепко сжал дверную ручку и повернул ее. Он как будто нажал рычаг: пол неожиданно ушел из-под ног, и они с дозорным провалились в темноту. Только они успели крикнуть, как приземлились, едва дыша. Но отдышаться им не удалось: они, сцепившись, покатились вниз по крутому склону. Картер пытался за что-нибудь ухватиться, но никак не мог.

Они катились вниз, к кругу света, и, наконец, с грохотом ударились о дно. Медленно поднялись.

– Вы ранены? – спросил Картер.

– Вроде бы нет, – отозвался его спутник. – А вы?

– Ушибся, но кости целы.

Картер огляделся по сторонам. Похоже, они угодили в гостиную. Он разглядел тяжелую деревянную каминную полку, высокие книжные шкафы и диван, огромнее которого не видел ни разу в жизни. Диван занимал полстены и был обит пятнистой зеленой тканью, похожей на шкуру ящерицы. Другая мебель также поражала своими габаритами. Бюро высотой в десять футов с деревянными клиньями, напоминавшими зубы бульдога, и почти такой же ширины, французский буфет – напыщенный и приземистый, но покоившийся на тонких, почти паучьих ножках, торшер с абажуром размером с сомбреро и подставкой в форме буддистской ступы. Забыв об ушибах, Картер с восторгом осматривал великанскую мебель. Предметы совершенно не сочетались друг с другом, да и для гостиной все они не годились.