Он уже спрыгнул с коня и, пока Сатурнен помогал спуститься на землю Катрин, подбежал к старухе, поднял ее и расцеловал.

– Да, это я! Где матушка?

– Там! Как она будет счастлива, сеньор!

Но Арно не слышал. Ухватив Катрин за руку, он повлек ее к дому так стремительно, что молодая женщина даже не успела испугаться. Внезапно она оказалась в горнице с земляными полами, где, казалось, было совершенно пусто, ибо в глаза ей бросилась только женщина в черном, сидевшая у очага и при их появлении испустившая сдавленный крик:

– Ты!

«Господи! – подумала Катрин. – Как же они похожи!»

В самом деле, высокая стройная темноволосая женщина, которая, шатаясь, оперлась о стену, была точной копией Арно – только черты лица у нее были помягче: тот же высокий лоб, та же почти вызывающая четкость линий, тот же матовый цвет лица и те же черные глаза. Однако в черных волосах у нее пробивалась седина, посиневшие веки покрывались морщинами, а в углах красивого рта лежали усталые складки, которых не было у сына. Полотняная косынка, завязанная сзади и плотно прилегавшая к щекам, делала ее похожей на монахиню.

Арно, выпустив руку Катрин, устремился к ней и, встав на колени, стал лихорадочно целовать дрожащие руки.

– Моя возлюбленная мать!

Отступив на шаг в проем двери, Катрин, затаив дыхание, смотрела на мать и сына, слившихся в одном объятии. По щекам Изабеллы де Монсальви текли крупные слезы; она обхватила ладонями голову Арно и прижалась губами к черным волосам. Мгновение, когда они застыли, прижавшись друг к другу, показалось Катрин вечностью. Неиссякаемы слезы матери!

За своей спиной Катрин слышала дыхание тех, кто не смел войти из опасения помешать этой встрече. Маленький Мишель вдруг заплакал, и молодая женщина, обернувшись, почти вырвала ребенка из рук Сары, судорожно прижала его к себе, словно прося у него защиты. Она со страхом ждала первых слов Изабеллы де Монсальви, а тепло маленького тельца придавало ей уверенность. Сглотнув слюну, она гордо выпрямилась. Вот и настала минута, которой она так боялась.

Госпожа де Монсальви, которая от полноты чувств закрыла глаза, теперь смотрела на нее, и во взгляде ее нарастало изумление. Нежно отстранив Арно, она спросила:

– Кто это с тобой?

Катрин сделала два шага вперед, но Арно уже вернулся к ней, обнял за плечи.

– Матушка, – сказал он торжественно, – это моя жена, Катрин…

Катрин, подчиняясь одному из тех порывов, с которыми не могла бороться, устремилась к свекрови, опустилась, как и муж, на колени и подала ей на вытянутых руках ребенка, словно принося в дар.

– А это наш сын, – произнесла она очень тихо, с трудом справляясь с волнением. – Мы назвали его Мишелем!

Она умоляюще глядела на свекровь своими фиалковыми глазами, с замиранием ожидая ее слов и трепетно надеясь на добрую встречу. Сердце билось в груди тяжелыми толчками, и она с трудом сдерживала неожиданно подступившие слезы. Изабелла де Монсальви недоверчиво оглядывала стоявшую перед ней на коленях молодую женщину, открыла было рот, но ничего не сумела сказать и нагнулась, чтобы получше рассмотреть крошечное личико ребенка.

– Мишель… – запинаясь, промолвила она. – Вы вернули мне Мишеля?

Взяв мальчика из рук Катрин, она понесла его к очагу. Катрин увидела, как у нее задрожали губы, а из глаз снова потекли слезы. Молодой женщине показалось, что свекровь готова разрыдаться, но та вдруг улыбнулась – так ясно, так молодо, как умел улыбаться один Арно. Осторожно и бережно бабушка провела пальцами по золотистым волосикам на головке внука.

– Он белокурый! – сказала она с восторгом. – Белокурый, каким был мой бедный мальчик.

Катрин почувствовала, как ее обхватили и подняли руки Арно.

– Мы счастливы, что порадовали вас, матушка. Но разве вы ничего не хотите сказать Катрин? Моей супруге и матери вашего внука?

Госпожа де Монсальви, повернувшись к молодым супругам, окинула их долгим взглядом, затем улыбнулась и протянула Катрин левую руку, правой прижимая к себе Мишеля.

– Простите, дочь моя. После всех несчастий, которые свалились на нас, я потеряла голову от радости. Подойдите, дайте мне рассмотреть вас…

Молодая женщина медленно подошла к очагу, откинув на плечи капюшон плаща. Волосы ее отливали золотом, в глазах отражались блики от огня, полыхавшего в очаге. Гордо подняв свою изящную голову, она ожидала приговора, который свекровь не замедлила вынести.

– Как вы красивы! – со вздохом произнесла Изабелла де Монсальви. – Я бы сказала, даже слишком…

– Красивейшая женщина королевства, – с нежностью подтвердил Арно, – и самая любимая!

Мать улыбнулась горячности, которая прозвучала в словах сына.