– Я себе этот вопрос задавал часа два после того, как получил твое письмо, – ответил Марк. – Приехал, и это главное. Просто счел нужным. Пытаюсь привыкнуть, что, хотя с Зоной покончено, все же ее отголоски – данность, которую я избегать не должен. Понимаешь?

– Понимаю, что наплел себе какой-то чепухи. Надеюсь, ты не станешь работать в ЦАЯ.

– Спасибо, я еще не совсем с катушек слетел, – вымолвил Марк. – Просто скажу сразу, чтобы ты понял. Я не хочу никуда возвращаться и не буду. Я нагружаю на себя лишь те проблемы, которые могу в любой момент сбросить с хребта и исчезнуть. Но вместе с тем я не хочу делать вид, будто Зоны в нашем мире нет. Ты мне написал некоторые мысли – у меня появились соображения по этому поводу. И я решил, что будет правильнее изложить их тебе лично.

– Угу, – хмыкнул Виктор. – Я примерно понял. Ты почувствовал, что если не приедешь, то будешь всего бояться.

– Никогда не отрицал, что чего-то боюсь.

– То есть ты приехал не из-за Борланда.

– Зачем мне приезжать из-за него? – спокойно спросил Марк. – У нас с ним в Зоне была куча приключений, да и в Киеве тоже. Он хороший человек и верный друг, но я не становлюсь ему от этого обязан. Не больше, чем он мне. Терпеть не могу, когда отношения между людьми строятся на чувстве долга.

– Ты просто не был долго женат, – сказал Виктор. – Ладно, не буду тебя больше испытывать. Поговорим о деле. Ты сказал, что у тебя есть идеи насчет вчерашнего конфликта.

– Да. Сначала я бы хотел подробнее узнать по поводу мелодии. Что конкретно было не так?

– Говорю же, нота фальшивая.

– Можно мне послушать?

– Да. Конечно.

Виктор воткнул наушники в телефон, отдал их Марку, нажал на пуск. Марк прослушал композицию несколько раз, зажимая уши руками, чтобы отгородиться от шума метро. Он не отрываясь глядел в пол.

– Достаточно, – сказал Марк через какое-то время.

– Ну? Что можешь сказать?

– Что я могу сказать? – Марк потер подбородок. – Может, мне медведь на ухо наступил, или я давно не практиковался… Но я не слышу тут никакой фальши.

– Точно? Совсем никакой?

– Ни малейшей. Там не то что фальши, даже диссонанса нет. Это финальный вариант?

– Нет, это тот вариант, который мне передали, – ответил Виктор. – И его система распознала как неверный. Так что это не просто мои домыслы. Затем я одну ноту изменил, и тогда все получилось. Это означает, что я был прав. Фальшь здесь точно есть.

– Я все же не могу понять, в каком месте.

– В самом конце. Послушай еще раз. Обрати внимание на ноту до-диез.

Марк прослушал еще дважды.

– И что? – спросил он.

– А то, что тут должна быть просто до, без диеза. И замок тоже был рассчитан на это. Для меня очевидно, что тут не должно быть повышения тона. Не понимаю, как ты можешь этого не услышать. Ты ведь лучший музыкант, чем я.

– Я, скорее, практик, – ответил Марк. – Но теоретик, видимо, из меня плохой. Повторяю: меня в этой музыке ничто не напрягает. Как ты догадался, что тут нужен не диез, а бекар?

– Потому что этот кусок представляет собой нисходящую гамму мелодического минора.

– И почему ты так решил?

– Черт побери, да потому, что я его так слышу! Вся мелодия написана в ми-миноре. К этому у тебя претензий нет?

– Допустим, нет, – сказал Марк, глядя на телефон и вспоминая ноты.

– До – это какая ступень?

– Если в тональности ми, то шестая.

– В мелодическом ми-миноре шестая ступень при нисходящей гамме будет пониженной. Собственно, как и седьмая, но седьмой ступени в рисунке нет. То есть даже если в оригинале у нас был до-диез, то при движении рисунка вниз мы снова получим обычную до. Человек, который писал шифр, это знал. Однако музыкант из группы «Мона» почему-то пропустил этот момент и набрал неверный код. Почему он это сделал? Что это значит?

– Почему ты считаешь, что это должно что-то значить? – спросил Марк. – Ну, ошибся человек. Я ведь тоже ошибся.

– Не путай теплое с мягким. Если бы ты услышал до-диез, ты бы набрал до? При условии, что все остальные ноты вместе с тональностью распознал без проблем.

– Нет, тут ошибиться сложно.

– Потому что никакой ошибки здесь не было, – настаивал Виктор. – Музыкант набрал до именно потому, что он так решил. Но зачем? Зачем надо было передавать код с ошибкой, причем столь незначительной?

– Понятия не имею, – сказал Марк. – Может, он не хотел, чтобы дверь открывали?

– Тогда ему было бы проще ничего не передавать.

– Сдаюсь, – признался Марк. – Не знаю, как это объяснить.

– Объяснение тут может быть, хотя оно не лучшее, – проговорил Виктор. – Я думаю, этим он заложил скрытое послание.

– Звучит слишком безумно.

– Почему же? Он знал, что второй музыкант сумеет понять ошибку, исправить ее и открыть дверь. Возможно, также знал, что не выживет. Что вторая группа увидит тут только мертвые тела. Но что-то передать ему надо было.